Вторая жизнь Тейлы Айрвуд - Таэль Вэй Страница 41

— Ты не против него? — спросила она. Ей было важно мнение брата, хоть и не родного.

— Я не за и не против. Я за то, чтобы ты была с тем, кто даст тебе опору, а не заберёт почву из-под ног, а кто это окажется — ты узнаешь сама. Не сразу, но узнаешь.

— Да, наверное, ты прав.

— Только, пожалуйста, — добавил Ларс, вставая, — если он вдруг окажется идиотом, дай мне знать. Я найду повод его случайно столкнуть в навозную яму.

Лена фыркнула и с улыбкой посмотрела на брата.

— Запомню. Спасибо, Ларс.

— За что?

— За то, что не лезешь с непрошенными советами, но всегда подстрахуешь, если что.

Ларс пожал плечами.

— Таков уж мой крест — быть разумным голосом в семье. Спокойной ночи, сестренка.

Он закрыл за собой дверь, и в комнате снова стало тихо.

Ночью Лена лежала на спине, уставившись в потолок, где свет от улицы мягко дрожал сквозь узор занавесок, но сна всё равно не было.

Разговор с Ларсом оставил в душе приятное послевкусие. Не ожидала, что он так поймёт ее и не скажет: «Он тебе не пара», а просто — выслушает, поддержит, как должны делать старшие братья.

А потом мысли перетекли в другое русло. Она подумала о Барсе.

Лена лежала, глядя в потолок. Комната казалась родной, но внутри всё было чужим — будто её саму немного сдвинуло в сторону, изменила не Академия, а что-то другое или кто-то.

Когда-то Барс был просто раздражением. Проблемой, которую хотелось обойти стороной. Они не ладили — ни с первого взгляда, ни со второго. Его резкость отталкивала, молчание раздражало, а взгляд вызывал злость. Она не могла понять, чего он хочет. Да он и сам, похоже, не знал.

А потом он начал меняться. Перестал цепляться по мелочам, стал спокойнее и однажды она поймала себя на том, что смотрит на него — и больше не ищет в его лице угрозу, а черты вдруг стали казаться привлекательными. Он стал тем, кого ищешь взглядом — и с кем легко представить себя рядом.

Да что уж там, слишком легко.

Мысли скользнули дальше, по краю. В сны, которые снились ей в Академии: где он склонялся над ней, жаркий, близкий, с дыханием у самого уха. Где его руки были на её талии, на спине, выше — и ниже. Где его поцелуи были такими, от которых она просыпалась с дрожью и странной пустотой внутри.

Лена зажмурилась, зарылась лицом в подушку и выдохнула.

— Конечно, всё это замечательно, но, Барс лучше бы ты мне не снился.

И всё же он долго был врагом или просто тем, кто раздражал. Как можно вот так — взять и поверить? А с другой стороны — почему бы и нет? Иногда, чтобы что-то стало ближе, нужно просто перестать убегать от него.

Она перевернулась на бок, натянула на плечо одеяло, прижалась лбом к подушке. За стенкой храпел Ларс, а во дворе, может быть, по-прежнему остались следы от тех шагов, что вели по той самой тропинке.

Иногда самое далёкое становится близким, стоит лишь решиться — взобраться на спину дракона и взлететь.

Следующие недели прошли в ритме, к которому Лена давно не прикасалась: чистая физическая усталость, но без внутреннего выгорания. Утром — во двор, помогать маме с бельём и варкой травяных сборов. Днём — в огород с Ларсом: дергать сорняки, перекладывать сено, чинить изгородь. Вечером — разговоры на кухне, тепло от печки, смех, как в детстве.

Одним вечером, когда на кухне пахло печёными яблоками, лавандой и немного — дымом от печки, которую Ларс так и не научился растапливать без вони. Элира нарезала свежий хлеб, смахивая крошки в ладонь, и улыбалась, просто глядя на дочь, как будто хотела впитать в себя каждую черту.

— Вижу, в академии тебя кормят не так, — заметила она, подливая Лене супа с сушёной фасолью и чабрецом.

Лена ответила, принимая миску.

— Там вкусно, но у тебя — по-домашнему.

— Хм, — сказал Ларс, откусывая хлеб. — Особенно когда кто-то из академии и к нам теперь зачастил.

Элира бросила на него взгляд, мол, не начинай, но Лена только улыбнулась.

— Он просто помогает и яблоки приносит.

— Извините, — фыркнул Ларс, — я просто пытаюсь понять, где заканчиваются яблоки и начинаются намерения.

— А я думаю, мальчику просто некуда себя девать, вот он и к нам, — мягко заметила мама, наливая отвар. — Тебе ли не знать, Ларс. Вон ты, когда влюбился в Нору, три раза в день по лестнице к ней бегал, «дрова» носил.

Ларс замолчал. Элира сдержанно улыбнулась, а Лена в голос рассмеялась. Они сидели, как когда-то давно, будто ничего не менялось — только на сердце становилось теплее.

Разговор за столом закончился лёгким смехом. Лена смотрела на мать и брата и вдруг поймала себя на мысли, что давно не чувствовала такой простоты.

И как будто в ответ на эту тишину, наполненную уютом, на третий день, снова появился Барс.

Он пришёл, будто бы мимоходом, словно просто оказался поблизости, но момент был выбран слишком точно, чтобы поверить в случайность. В руках — яблоки, «чересчур поспевшие», как он сказал, с тем выражением лица, каким обычно объясняются те, кто не хочет признаться, что скучал и веточка сушёного зверобоя — для Элиры.

Маме он почему-то сразу понравился. Ларс же по-прежнему держался настороженно, но не спорил, когда Барс приходил.

А он приходил.

То помочь натаскать воды из колодца. То — принести доску для ремонта сарая. То — просто пройтись с Леной до озера, где, по его словам, "всё ещё водятся разумные лягушки и одна неразумная утка."

Лена сначала смеялась, потом стала привыкать к его присутствию, а потом поймала себя на мысли, что стала ждать его, но привычное нарушилось в один день.

На рынок Лена пришла рано, как в старые добрые времена. Тот же старый прилавок с выбитым краем, те же знакомые лица: тётка с яйцами, мальчишка с вёдрами малины, старик с самодельными метлами. Всё было как раньше — только теперь она не чувствовала себя продавщицей, а гостьей, которой по старой памяти уступили место.

Расставила баночки с настойками, мешочки с сушёной полынью, корзинки с лавандой. Торговля пошла бойко и к обеду почти всё разошлось и тут он появился. Просто подошёл, сунул в руку яблоко и сказал:

— А ты хорошо торгуешь. Даже меня бы, пожалуй, впарила.

Лена гордо хмыкнула.

— А ты