Бурый. Истинная для медведя - Алисия Небесная Страница 41

Я резко отвожу взгляд, стискиваю чашку.

— Даже слепой почувствует, — добавляет Глеб с ухмылкой. — Чья теперь ты самочка.

Лицо пылает.

— Мальчики, — рык Демида звучит спокойно, но с той самой сталью, которая не требует повторов. — Хотите остаться без языка — продолжайте.

Кухня на пару секунд замирает в тишине.

— Ладно-ладно, — сдаётся Артём, приподнимая ладони. — Просто кто-то ей бы объяснил: поцелуи — это фон. А вот запах — это уже заявление. Весомое.

Я прячу лицо в ладонях:

— Утро доброе…

Внутри всё гудит. Пульс стучит в горле. Страшно не от их слов — от того, что это правда. Это уже не просто моё ощущение. Теперь об этом знают все.

Тренировка выжала меня досуха. Не осталось ни сил, ни мыслей, способных родиться без боли. Мышцы ныли, как будто меня выжали, растянули и оставили сушиться на солнце.

С трудом поднялась с матов, почти повиснув на стене. Голова кружилась, дыхание — рваное, прерывистое.

— Вы садисты, — хриплю, стирая пот со лба. Была бы сила — запустила бы в них бутылкой воды.

— Мира, да мы так… размялись, — фыркает Артём с самым невинным видом.

Но, перехватив мой взгляд, тут же сбрасывает ухмылку. Видимо, в моих глазах было что-то такое, что даже волку стало не по себе.

— Эй, спокойно, — отмахивается. — Держалась лучше, чем половина стаи в свои первые недели.

Тяжело выдыхаю, стараясь не рухнуть обратно на пол:

— Напомни мне больше никогда не соглашаться на «разминку».

Глеб усмехается сбоку:

— Это ещё не полноценная тренировка.

Смотрю исподлобья. Если бы взглядом можно было поджечь — уже бы пылал.

— Зачем так жестоко?.. — бурчу, сползая по стене. Мои мышцы явно взяли отпуск и забыли предупредить.

— Ты же пойдёшь в рейд, — отвечает Глеб. Спокойно, как будто не он только что довёл меня до состояния амёбы. — Должна быть готова. На тысячу процентов.

— А вы?.. — поднимаю взгляд снизу. Уже не представляю, как без них. Они как тень. Как привычка. Как щит.

Глеб бросает взгляд на Артёма. Тот усмехается:

— И да, и нет. — Глеб пожимает плечами. — По документам нас там быть не должно.

— Но будем, — добавляет Артём, присаживаясь рядом. — Слишком ты к нам прикипела.

Закатываю глаза, откидываю голову на стену:

— Не ко всем.

— Но точно ко мне, — доносится сзади голос Демида, хриплый, довольный.

И я понимаю: отдыхать не дадут. Ни телу. Ни сердцу.

— Ребята, на сегодня свободны, — спокойно бросает Демид, чуть махнув рукой.

Глеб и Артём исчезают без лишних слов. А он подходит ко мне и, не спрашивая, поднимает на руки.

— Ай!.. — вскрикиваю. Боль в мышцах пронзает всё тело.

— Замучили тебя, — усмехается, шагая к выходу.

— Всё по твоей прихоти, — бурчу, прижимаясь к его груди. — Мог бы и полегче.

— А ты ведь не мечтаешь сидеть дома в платье и печь пироги? — спокойно уточняет он. — Вот и ищу тебе подходящую альтернативу.

Закатываю глаза. Спорить в его объятиях — дело бесполезное.

— Куда мы?.. — хриплю. — Надеюсь, на кровать.

— Не совсем, — отвечает с той самой интонацией, от которой внутри всё сжимается от предвкушения. — Но тебе понравится. Обещаю.

И я знаю — если он говорит, что понравится, значит, впереди будет что-то особенное.

Глава 42

Я ожидала чего угодно — прогулки, разговора, может, даже допроса с пристрастием в его стиле. Но не того, куда он меня привёз.

Демид вывозит меня за пределы жилого комплекса. Проезжаем охрану, блокпосты, и, наконец, останавливаемся у дверей дорогого салона. Всё здесь — от архитектуры до запаха — говорит о деньгах и умении их тратить правильно. Минимализм, мягкий свет, тишина. Место, где расслабление — не услуга, а образ жизни.

На ресепшене — идеальные девушки с бархатными голосами. Они перебивают друг друга, предлагая весь спектр: массажи, обёртывания, уход за лицом, за телом.

Я теряюсь. Смотрю на Демида. Он — спокоен.

— Комплекс восстановительных процедур, — говорит, глядя на администратора. — Антистресс-массаж, ванна, уход. Без перегруза. По высшему уровню.

Администратор кивает, уже вносит данные в планшет.

Он поворачивается ко мне:

— Отдыхай. Ты заслужила. И нет — не спорь.

Я только киваю.

Сам Демид уходит в зону ожидания. Вроде бы расслаблен — но я знаю, он уже уткнулся в планшет. Судья за работой. Лоб чуть нахмурен, пальцы листают документы. Он всегда контролирует. Даже если с виду кажется спокойным.

Меня провожают в спа-комнату. Воздух — с ароматом трав, свет мягкий, музыка почти не слышна. Тепло. Уютно. Меня укладывают на стол, и через несколько минут я будто растворяюсь. Пальцы массажиста находят каждую точку напряжения — и отпускают. Плечи, спина, ноги… и я, кажется, засыпаю.

Дальше — как в дымке. Маска с охлаждающим эффектом. Эпиляция — быстрая, точная. Плед, тепло, тишина. С каждым этапом я словно сбрасываю с себя слои усталости, боли, тревоги.

Потом — макияж. Меня усаживают в кресло, и почти сразу появляется он.

Вадим.

— Моя драгоценная орхидея! — восклицает, подходя с театральной грацией. — Снова ты в моих руках!

Я улыбаюсь. Легче становится сразу — как будто на время можно быть просто собой. Или — новой собой.

— Привет, Вадим.

— Сегодня приём. И ты должна всех покорить, — заявляет он, оценивая меня взглядом художника. — Нам не нужна наивность. Нам нужна уверенность. Хищная, без компромиссов.

Он делает шаг назад, будто оценивает холст. Подбирает палитру, приглаживает, растушёвывает. Каждое движение — выверено.

— Вадим, — спрашиваю, когда он подкручивает локон, — что за приём?

Он замирает на секунду, смотрит на меня в зеркало:

— А тебе Демид не сказал?

— Нет, — качаю головой.

Вадим хмыкает:

— Тогда считай, что ты в первом ряду. Будет жарко.

Образ завершает платье в пол. Глубокий цвет, текучая ткань, обнимающая тело. Подчёркивает нужное. Скрывает остальное. Я не сразу узнаю себя в зеркале. Сильная. Цельная. Уверенная.

Позади раздаётся низкое, рычащее:

— Ты прекрасна. Пара которая сводит моего медведя с ума.

Демид подходит вплотную. Ладони ложатся на талию, голос — прямо у уха, вибрация уходит под кожу. В отражении — он. Смокинг. Безупречно сидящий. Сдержанная тень на скуле. Холодный, сосредоточенный взгляд. Мужчина, которому достаточно просто стоять рядом — и всем становится ясно: я под его защитой.

— Ты скажешь, куда мы? — спрашиваю, не сводя с него взгляда.

Он склоняет голову чуть набок, будто рассматривая меня заново:

— В гости к Станиславу.

Холод пронизывает грудь. Значит, всё серьёзнее, чем казалось.

Дом Станислава — не особняк. Крепость. Стильная, мощная, дорогая. Светлый