Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки - Виктория Богачева Страница 41

требования и просто съехать в более приличное место. Здесь мне становилось неуютно, один раз почувствовав буравящий спину взгляд, я не могла от него избавиться. Но сколько бы ни оборачивалась, не замечала никого подозрительного и даже начала грешить на горячих молодцев с Хитровки. Присматривали же они за мной первое время... Может, взялись за старое.

Хотелось для всех дел нанять личного помощника, а лучше — помощницу, но в газетах в основном встречались объявления о гувернантках, сиделках, нянях, кухарках, горничных. Редко-редко попадались стенографистки.

— Ну, ничего, — говорила я себе, переворачивая страницу за страницей, — это я исправлю.

О том, чтобы обновить гардероб, поскольку старая одежда Веры вдруг стала на мне висеть, речи и вовсе не шло, руки просто не доходили.

Пока однажды не нашёлся повод.

Князь Урусов слово сдержал и уже на следующий день после того инцидента прислал мне карточки трёх своих знакомых. Ещё во время обеда он охарактеризовал их как людей широкого кругозора, которые находятся в поиске интересных проджектов — так здесь говорили.

Очень долго я не решалась написать никому из них. Постоянно носила с собой карточки, смотрела на имена и адреса голодными глазами и отчаянно боялась. Уговаривала себя, что сперва нужно разработать чуть ли не бизнес-план XXI века, просчитать рентабельность, доходность до малейшей копейки, определить срок окупаемости и тд и тп.

Выражаясь современным языком, я боялась и прокрастинировала.

И, когда я уже почти решила отложить все эти карточки в дальний ящик, словно по волшебству пришло приглашение. Конверт с гербовой печатью, тонкий картонный бланк, изящный вензель, вычурные буквы:

«Дорогая Вера Дмитриевна,

Завтра в залах Дворянского собрания состоится благотворительный вечер в пользу крестьян Самарской и Воронежской губерний, пострадавших от неурожая. Начало в восемь часов».

P.S. Рекомендованные мною господа будут присутствовать. Счёл удобным избавить вас от хлопот писать им лично.

И.К. У.»

Я перечитала несколько раз. Приглашение — дело рук Урусова, никаких сомнений быть не могло. Получалось, князь уже похлопотал за меня? Оставалось только прийти, улыбаться и не опозориться.

Но стоило вообразить зал, полный дам в бриллиантах, и строгие взгляды тех самых «господ широкого кругозора», как меня бросило в холодный пот.

Жаль, Урусов не написал, будет ли он сам на этом благотворительном вечере. И его обворожительная невеста.

Некоторое время я потратила на борьбу с совестью, но потом решила, что я князю никоим образом не навязывалась, поэтому своё табу — никаких отношений с несвободными мужчинами — не нарушала. То, что он захотел помочь, было, конечно, приятно, но следовало выбросить из головы глупости, а лучше сосредоточиться на том, как мне произвести хорошее впечатление на знакомых Урусова.

Но для начала следовало обновить гардероб. Бюджетом я располагала скромным, и потому о модистках с Кузнецкого моста пришлось только мечтать. Их платья стоили целое состояние, да и времени на пошив не оставалось.

Но ещё из прошлой жизни главного редактора журнала я наудачу знала о магазине, в котором продавались готовые платья. Правда, столкнуться с ним в реальности было совсем не то, что читать в исторических справках.

« Мюр и Мерилиз »* ошеломил меня с первого шага внутрь. Высокие потолки, свет, льющийся сквозь стеклянные своды, ряды зеркал, заставлявшие пространство казаться бесконечным. Витрины ломились от тканей и готовых туалетов, на манекенах красовались платья всех оттенков и фасонов — от строгих дневных костюмов до вечерних нарядов, от которых перехватывало дыхание.

Я чувствовала себя гостьей из иного мира. Суетливые дамы в богатых мехах рассматривали шёлка и бархат, мужчины в цилиндрах беседовали с приказчиками, и, казалось, будто никто не замечает меня — в скромном платье, которое безжалостно подчёркивало разницу между мною и постоянными клиентами.

Одна дама в лисьей горжетке шепнула подруге:

— Берите, берите непременно! Вчера графиня в таком же оттенке была на рауте у княгини Разумовской…

Вдруг мимо прошёл молодой приказчик с подносом бокалов — дамам предлагали лимонад.

Одна из девушек вежливо, но без особого интереса предложила мне пройти к ряду готовых вечерних платьев. Я выбрала тёмно-синее изящное творение с гладкой юбкой и чуть драпированным лифом. Рукава были длинные и сужались к запястьям, с небольшими буфами на плечах — именно так нынче диктовала мода.

Примерочная оказалась маленькой комнаткой с высоким зеркалом и тяжёлой портьерой. Когда я надела платье и повернулась к зеркалу, сердце предательски дрогнуло. Синие складки шёлка мягко обнимали талию, и мой силуэт вытянулся, стал изящнее, строже.

В отражении я впервые увидела женщину, которая могла бы сидеть за столом в ресторации и не чувствовать себя чужой. С удивлением я осознала, что Вера — то есть, я — заметно постройнела. После первых дней я как-то перестала обращать внимания на её фигуру, но в памяти чётко отложился полноватый, рыхлый образ.

Теперь же всё переменилось.

Расставшись с платьем, я поняла, что к нему непременно требовались новые перчатки и шляпка.

Всё та же девушка, которая мне помогала, окинула меня быстрым, оценивающим взглядом и отвела к стойке, где лежали аккуратно сложенные перчатки. Я осторожно перебирала их, а рядом щебетали две барышни, разглядывая веера, и одна, вздохнув, обронила:

— Ах, если бы папенька позволил, я бы купила и тот с павлиньими перьями…

Я чуть улыбнулась их наивной тоске и подумала: как же по-разному устроены наши миры.

Тёмно-синее платье из лёгкого шёлка, с вышивкой по лифу обошлось мне в двадцать два рубля . Немало, но для благотворительного вечера платье дешевле взять было невозможно.

— Это инвестиция, — уговаривала я себя, — инвестиция.

Светло-серые короткие перчатки стоили два рубля, веер — ещё два рубля. Пять пришлось отдать за шляпку, и на этом я твёрдо решила поскорее сбежать из « Мюр и Мерилиз ».

Прижимая свёрток к груди, я покинула магазин, а оказавшись снаружи, довольно, широко улыбнулась, подставив лицо редким солнечным лучам.

Настроение было великолепным, дома Глафира долго ахала над покупками и разглядывала издалека платье, не решаясь прикоснуться даже к бумаге, в которую оно было упаковано. Точно также Глаша лишь подержала в руках изящную коробку из-под шляпки.

Сборы заняли оставшийся день, и только устроившись внутри экипажа, я нашла время, чтобы поволноваться о предстоящем вечере, но недолго, потому как вскоре мы прибыли на место.

Здание Дворянского собрания* встретило меня величественно: белоснежные колонны, широкая лестница, залитая электрическим светом, и шумное оживление внизу. В большом зале, куда впускали публику, сияли люстры, отражаясь в зеркалах. В воздухе