Игра желаний: Преданность - Хейзел Райли Страница 41

Через пять минут, вооружившись капучино и тостами с малиновым джемом и арахисовой пастой, я снова выхожу на террасу. Сажусь за свой привычный столик и молюсь, чтобы никто со мной не заговорил.

Я еще не успела открыть книгу, когда появляется Тимос. Он выглядит запыхавшимся, будто бежал, чтобы оказаться здесь как можно быстрее. Его мощная грудь вздымается в неровном ритме, и хотя братья здороваются с ним, а он отвечает, его глаза прикованы ко мне.

Яростные.

Холодные.

И затуманенные еще каким-то чувством, которое я не могу распознать.

— В чем твоя проблема, можно узнать? — напирает он без долгих вступлений.

Я открываю книгу на закладке и машу ею в воздухе с ехидной улыбкой. — Я читаю. Никаких разговоров.

Успеваю прочесть от силы две строчки. Рука Тимоса осторожно забирает книгу и захлопывает её резким жестом, после чего кладет на стол, за которым едят Хайдес и Аполлон.

Братья следят за сценой, застыв с чашками в руках — они боятся даже кофе отхлебнуть, лишь бы не пропустить ни малейшей детали назревающей драмы.

— Отлично, — зовет меня Тимос. — Теперь можем поговорить.

Ни слова не добавив, я в три укуса приканчиваю тост и жадно жую. Чтобы он быстрее провалился, я выпиваю капучино огромными глотками, будто это вода, не оставляя ни капли.

Вскакиваю. — Прекрасно. Я в свою комнату. Приятного завтрака.

— Да что с вами такое сегодня утром? — Хайдес больше не может сдерживаться. Ему весело.

— Можете поставить эту сценку на паузу и подождать, пока придет Герм? — добавляет Аполлон. — Уверен, он не захотел бы такое пропустить.

Хайдес достает из кармана брюк телефон и, пытаясь быть незаметным, наставляет его на нас, изображая полное безразличие. Придвигается к Аполлону, чтобы шепнуть: — Сниму видео на всякий случай.

— Значит, ты решила, что не хочешь обсуждать, как сильно ты меня ревнуешь? — напирает мой телохранитель, провоцируя меня на глазах у всех.

Я вытаращиваю глаза.

— Я не…

Тимос отрывает меня от земли, взваливая на плечо как мешок с картошкой. Он обхватывает мои бедра руками, и я оказываюсь лицом к его спине.

— Тимос! — ору я. Ищу помощи у братьев. — Сделайте хоть что-нибудь!

Слишком поздно: мой телохранитель шагает быстро и в мгновение ока уже взбирается по лестнице к спальням. Я брыкаюсь ногами и умудряюсь заехать ему в пах.

Он стонет, но продолжает идти без колебаний. — Веди себя хорошо, звездочка, — дразнит он меня этим прозвищем.

Это меня и злит, и заставляет сердце пропустить удар.

Жалкое зрелище. Афродита, ты выше этого. Он всего лишь мужчина.

Как раз когда мы идем по коридору, дверь в комнату Афины распахивается. Сестра замирает, вцепившись пальцами в ручку, и наблюдает за сценой.

— Доброе утро, — вежливо здоровается Тимос.

— Доброе… утро… — отвечает она. — Пожалуй, не буду задавать вопросов.

— Отлично. Я бы всё равно не ответил.

Я закатываю глаза. Какой же он невыносимый.

Вместо того чтобы выгрузить меня в моей комнате, он затаскивает меня в свою. Поворачивает ключ в замке, что удивляет меня еще больше.

Только тогда он опускает меня на пол.

Наклоняет голову вбок, тень издевательской улыбки озаряет его лицо, делая его еще более неотразимым. — Ну что? Поговорим?

— Я подумала, что ты переспал с сотрудницей. Я ошиблась. Тема закрыта.

Он щелкает языком и делает два шага ко мне. Я не отступаю. — Ты забыла ту часть, где ты ревнуешь, смущаешься и убегаешь, отказываясь со мной говорить.

Я открываю рот, чтобы ответить. Он меня опережает.

— Сейчас ты снова выдашь мне какую-то херню, Афродита. — Его тон низкий, одурманивающий, и, хотя он меня отчитывает, во всем этом есть что-то возбуждающее. И я знаю, что он чувствует то же самое. — Расскажи мне, — чеканит он каждый слог, пропитанный отчаянием.

— Я ревную! — кричу я ему, измотанная и больше не способная сдерживаться. — Я ревновала. Я не хочу, чтобы ты был с другими женщинами, ясно? Не хочу, хотя ты имеешь на это право. И это убивает меня, сводит с ума, заставляет сердце бешено колотиться, а руки дрожать от ярости!

Я тут же жалею об этом. Не стоило этого говорить. Теперь я выгляжу еще более жалкой, чем раньше. С силой прикусываю внутреннюю сторону щеки, пока не чувствую вкус крови на языке.

Тимос пытается поймать мой взгляд. А мне слишком стыдно, чтобы сдаться. У меня нет ни мужества, ни сил посмотреть в ответ. Я пялюсь в пол, как наказанный ребенок.

— Афродита.

Если он произнесет свою дежурную фразу, мне конец. Я сдамся.

— Не избегай меня. Возьми на себя ответственность за то, что говоришь.

Я поджимаю губы. Продолжаю смотреть вниз.

— Глаза. На. Меня. Афродита. — Он выделяет каждое слово, голос стал еще глубже и полнее эмоций.

Я подчиняюсь. И всё во мне будто рассыпается на тысячи осколков, которые может собрать только он.

— Пожалуйста, — шепчу я.

— Тебе не нужно стыдиться своей ревности ко мне, — успокаивает он, и его тон становится мягче. — Ты понятия не имеешь, как это возбуждает.

— Серьезно?

Он вздыхает, запуская руки в волосы. — Я никогда не смог бы трахнуть другую, потому что в моей голове только ты. И каждая секунда, проведенная с кем-то другим, была бы пустой тратой времени, ведь я думал бы только о тебе. Я бы использовал её, чтобы притвориться, будто на её месте ты. Понимаешь, насколько это больно? — сипит он. — Я не хочу тебя в своей голове. Ты — пытка. Ты — неконтролируемое желание, Афродита. И я должен перепробовать всё, лишь бы оттолкнуть тебя. Всё что угодно. Понимаешь? Ты не можешь кричать мне, что ревнуешь, с этими раскрасневшимися щеками и глазами, горящими от злости. Ты не можешь говорить мне, что ревнуешь, окончательно вынося мне мозг.

Как только он договаривает, оглушительный раскат грома сотрясает небо, заставляя меня вздрогнуть и напоминая, что в мире существуем не только мы с Тимосом. Начинается ливень; дождь хлещет без остановки, обрушиваясь на остров.

Есть одно «но», размером с целую вселенную, оно вот-вот прозвучит, и я к нему не готова.

— Ты — это слишком для меня, Афродита, — шепчет он, теперь уже покорно. — Каждый имеет право на желания, какими бы великими они ни были. И если жизнь достаточно добра, возможно, она их исполнит. Но с тобой всё иначе. Ты — то желание, о котором мне даже думать запрещено. Ты… слишком.

Мой мозг перестал работать.

Делаю шаг вперед. Он следит за движением моих ног, лаская их пристальным взглядом, и я боюсь, что начну бесконтрольно дрожать перед ним. Делаю еще