Между жизнью и смертью - Жаклин Кот Страница 40

От того, что я произнесла это вслух легче не стало.

— Где все? — спрашиваю, сжимая в кулаках сиреневые простыни.

— Готовятся к отъезду, — отвечает он.

Отъезду?

Как мы можем уехать? Я провалила задание с советником короля. Но буду пытаться снова и снова, пока не получим информацию, за которой пришли. Мы не можем уехать сейчас ‒ только не в тот момент, когда мы понятия не имеем, где находится Калеб.

Подол моей хлопковой ночной рубашки касается края деревянных ступеней, пока я спускаюсь на первый этаж. Сорен следует за мной, протестуя против моей активности и настаивая, что мне нужно оставаться в постели и отдыхать.

Бросаю на него свирепый взгляд, и он тут же захлопывает рот.

Входная дверь раскачивается взад-вперед под порывами ветра, а большой мешок, лежавший перед ней, не дает ей закрыться.

Снаружи Райкер ловко застегивает сумку, перекинутую через спину его лошади. Харпер проверяет копыта своей кобылы, ее сумки всё еще лежат на земле.

— Мы не можем уехать, — заявляю я властным тоном.

Райкер качает головой, нежно поглаживая своего мерина.

— Извини, дорогая, но та ночь была провальной. Нам нужно вернуться домой, перегруппироваться и придумать другой план.

— Должен быть какой-то другой способ.

Отказываюсь признавать поражение.

— Какой? Мы упустили единственный шанс, — говорит Харпер, отпуская ногу лошади. Она резко выпрямляется, прохладный осенний ветерок треплет кончик ее хвоста. Улавливаю нотки надменности в ее голосе ‒ упрека.

— Хочешь сказать, это моя вина, что мы не получили информацию?

Она многозначительно смотрит на меня.

— Ты серьезно? — закипаю я от гнева.

— Ты должна была прийти ко мне. Если бы ты сообщила, что тебя выбрали вместо того, чтобы просто уйти, не сказав ни слова, я бы успела вовремя допросить его. Но вместо этого ты решила работать в одиночку, — Харпер скрещивает руки на груди. О, да она в ярости.

Прекрасно. Я как раз не против подраться.

— И когда, по-твоему, у меня было время прийти к тебе? Когда мадам раздевала меня догола или когда меня запихнули в комнату к нему? — парирую я, и моя ярость ничуть не уступает темпераменту огненного близнеца.

Ее яростное выражение лица ‒ гнев, огонь ‒ внезапно гаснет.

Она подходит ко мне и обнимает, крепко сжимая. Ее голос смягчается.

— Прости. Мне жаль, что мы не получили информацию, необходимую для поиска Калеба.

Меня словно ударили мешком с кирпичами. Потеря, которую я ощутила. Неудача. Всё это напрасно. Мне хочется рыдать, но я сдерживаю слезы. Эти чувства постепенно уступают место чему-то другому ‒ в моем сознании начинает формироваться новый план.

— Я хочу вернуться, — говорю я, стискивая зубы от решимости.

Харпер отстраняется от меня, обмениваясь растерянным взглядом со своим близнецом.

— Вернуться?

Киваю

— В купальню.

Железная хватка сковывает мое запястье, разворачивая меня к нему. Даже тени, которые часто цеплялись за его бока, казалось, съежились от страха.

— Это… — рычит Вон, приблизив свое лицо к моему, — …последнее место, куда ты пойдешь.

Но в отличие от теней, я не собираюсь прятаться от него. Смотрю на него в ответ, сосредоточиваясь на этих необузданных, разъяренных глазах, темных, как беззвездная ночь, и показываю ему надвигающуюся бурю в своих.

— Может, нам стоит ее выслушать? — голос Сорена заставляет Вона оторвать свой взгляд от моего.

Мы оба поворачиваем головы к нему, наши тела по-прежнему находятся в опасной близости друг к другу.

— Вот тебе точно, не стоит вмешиваться, — голос Вона опускается до угрожающе низкого тона. Это предупреждение.

— Что происходит? — вмешивается Райкер, требуя объяснений.

— Расскажи им, — требует Вон, его интонация решительная, наполненная непоколебимой силой бога, чей приговор неизбежен.

— Я… — Сорен давится словами. — Ей было так больно. Поэтому я… Я проник.

— Куда ты проник? — спрашивает Харпер, делая шаг вперед.

Сорен отступает назад.

— В ее подсознание.

Райкер сжимает кулаки, выражение лица убийственное. Сквозь стиснутые зубы он произносит:

— Ты что сделал? — словно ему нужно еще раз это услышать, прежде чем избить его.

Харпер повторяет действия своего брата.

— Ты же это не серьезно.

Лира входит в дверь, пытаясь справиться с мешком, почти такого же размера, как и она сама. Сбитая с толку, она смотрит на нас, в поисках ответов на наших лицах.

— Я думал, что помогаю, — пищит Сорен, и краска сходит от лица, делая его мертвецки-бледным.

— Помогаешь? Пошел ты на хуй, Сорен! — Райкер сжимает челюсти, его широкие плечи приподнимаются на вдохе, а на его лице написано отвращение.

Когда он бросается на Сорена, к моему удивлению, именно Вон удерживает его. Прежде чем Харпер успевает сделать то же самое, Лира оказывается рядом, обхватывая своими тонкими руками талию Харпер.

— Это… не поможет, — говорит Вон Райкеру, и два гиганта сталкиваются лбами, представляя собой устрашающий дуэт.

Чувствую себя загипнотизированной, застрявшей в клетке белого шума, наблюдающей за разворачивающейся сценой. Не в силах что-либо сделать или сказать. Я понимаю ярость Райкера из-за того, что случилось с Фэллон. И могу понять, почему Харпер чувствует то же самое ‒ она чуть не потеряла брата из-за того, что произошло лишь от одного намерения прорваться в подсознание.

Но дело не в них.

Это между мной и Сореном. Это была ошибка, а я мастер ошибок, так что кто я такая, чтобы судить? К тому же, он уже искренне извинился. И я стараюсь принять это.

В основном потому, что на карту поставлены вещи поважней ‒ например, жизнь Калеба.

— Хватит! — кричу я, повелительный тон в голосе удивляет даже меня.

Все поворачиваются в мою сторону. Я качаю головой.

— Это всё неважно.

— Как ты можешь такое говорить? — одновременно шипят Райкер и Харпер.

— Потому что я здесь. Живая и здоровая. А Калеб где-то там.

Взмахиваю рукой в сторону, указывая на внешний мир. Мое сердце бешено колотится, накачивая мои вены опьяняющей смесью адреналина, страха и решимости.

Калеб где-то там.

Не хочу больше ничего слушать и тратить время впустую, поэтому поворачиваюсь и направляюсь к двери. Но прежде чем зайти, я даю обещание, чтобы они услышали, чтобы услышал весь мир.

— Я возвращаюсь в эту гребанную купальню.

Чувствую, как моя внутренняя воительница просыпается и потягивается.

И на этот раз я не подведу.

Открываю маленькую черную коробочку, и мои пальцы скользят по черному бриллиантовому браслету — тому самому, что подарил Вон. Он прекрасен. У меня никогда не было ничего столь изысканного,