Изгнанная Истинная. Спастись от Дракона - Лиза Форти Страница 40

— Тебе? — удивляется он. — Не… Ты какая-то тощая. Не в моем вкусе. Я лучше вон той аппетитной толстушке расскажу!

Он машет пустой кружкой в сторону Элли. Я вижу, как подружка даже бледнеет от волнения.

— Ты, дорогая моя, выйдешь замуж за парня с вот такой бородавкой на носу! — он пытается изобразить на пальцах что-то уродливое.

— Я выйду замуж за Генри?! Это сын наших соседей! Он же ненормальный! — восклицает Элли. Я даже вижу, как слезы начинают блестеть на её глазах.

Оракул только пожимает плечами:

— У твоих родителей настанут плохие времена, — цокает он языком. — И тебя обменяют на большую телегу мешков с мукой. Это очень прилично между прочим.

— Они меня продадут?! — ужасается Элли и заливается слезами.

— Именно так, — кивает Оракул.

— А ты хочешь узнать своё будущее? — он поворачивается к застывшей Санди, и вдруг эта рассудительная девушка закрывает уши руками как маленький ребенок и начинает твердить:

— Нет, нет, нет, нет….

Элли срывается с места и бежит в переулок, захлебываясь слезами. Санди разворачивается и бежит за ней, при этом машет мне рукой, чтобы я шла с ними.

Я уже было собираюсь сделать шаг от странного деда, как он ловит меня за руку, оставляя грязные пятна на моей коже.

Глава 70

— Ладно. Тогда тебе расскажу, раз твоя подружка слушать меня не захотела.

Я дёргаю рукой, пытаясь вырваться. Что-то внутри меня настойчиво тянет прочь отсюда. Всё во мне кричит, что нельзя его слушать. Но он держит мою руку удивительно крепко — не скажешь, что такой тщедушный и старый.

— Ты станешь Истинной Дракона, — неожиданно заявляет Оракул.

Я аж перестаю вырываться от такой новости. Слова звучат как бред — абсурдный и пугающий. Я, и Истинная Дракона? Где я, и где Драконы…

— Только счастья тебе это не принесёт, — продолжает он, скаля зубы в кривой улыбке. — Стоит Дракону узнать, что ты его Истинная, — и сначала ты ослепнешь, а потом того…

Я чувствую, как по спине пробегает дрожь.

— Что “того…”?! — вырывается у меня. В голосе звучит ужас. Я уже догадываюсь, но всё равно спрашиваю. Надеюсь, что он скажет что-то другое. Надеюсь, что я ошибаюсь.

— Ну, того, — кряхтит он, пытаясь сделать глоток из своей кружки. Она оказывается пустой, и Оракул раздражённо хмыкает и продолжает:

— Могилка, цветы, слёзы мужа, рыдания родственников…

Слова обрушиваются на меня, как камни. Холод медленно растекается от живота к груди. Я обмираю.

— Убьют тебя, в общем, — небрежно заканчивает он, будто рассказывает о погоде.

Я смотрю на него, до конца не веря. Сердце бешено стучит.

И тут он вдруг замирает. Его мутный взгляд проясняется, и он смотрит на меня с искренним недоумением, будто только сейчас заметил моё присутствие.

— Ты кто? — бормочет он и отпускает мою руку.

Меня пронзает липкий страх. Осознание неотвратимости жуткой судьбы накрывает с головой. И я шепчу пристально смотря Оракулу в морщинистое лицо:

— Кто меня должен убить?

Он медленно моргает. Потом хрипло переспрашивает:

— А тебя кто-то должен убить?

Оракул кажется забыл, что только что наговорил. Словно то, что он сказал минуту назад, уже исчезло для него, как сон.

— Кто меня должен убить?! Говори! — Я вцепляюсь в его худое, костлявое плечо, трясу его, в отчаянной попытке вернуть в реальность. Грязь с его лохмотьев прилипает к моим ладоням, проникает под ногти, оставляя мерзкое ощущение, будто я лезу рукой в гнилую землю.

— Бедная девочка, бедная девочка, — начинает причитать дед, выскальзывает из моих рук, садится на землю и начинает раскачиваться.

Я падаю перед ним на корточки. Слёзы, будто не выдержав напора, катятся по щекам. Я смахиваю их ладонью, размазывая по лицу.

— Мне конец? — хриплю я, сдавленно, почти беззвучно. — Да?

Он поднимает на меня глаза — пустые, будто выгоревшие. И вдруг равнодушно пожимает плечами:

— А ты скрой метку и никто не узнает. Там, — он машет куда-то в сторону. — Живет Селина. Она знает как. Расскажет, если захочет.

Я смотрю на него, всё ещё надеясь зацепиться хоть за что-то. Хоть за какой-то шанс.

— А изменить это можно? — выдыхаю я, обессиленно, с той безнадежной интонацией, с которой больной спрашивает: «Я выживу?»

— Мо…, — начинает дед и тут заваливается на бок, укладываясь прямо на землю, и начинает громко храпеть.

Я ошеломлённо гляжу на него, а потом пытаюсь растолкать, но безуспешно. Трясу за плечо — несколько долгих секунд. Бесполезно. Он спит. Просто спит. На холодной, мокрой мостовой, как младенец, словно ничего не было, словно не он только что не вынес мне смертный приговор.

Какие-то незнакомые мужчины появляются в начале улицы. Их явно привлек богатырский храп деда. Любопытство заставило их остановиться, прищуриться, пытаясь что-то различить в темноте.

Я, затаив дыхание, почти ползу, пригибаясь к земле, вжимаясь в прохладную каменную мостовую, словно становлюсь тенью. Сердце грохочет, будто барабан в груди, каждая секунда кажется вечностью.

В переулок, где скрылись подруги, ведёт узкий просвет между домами — и слава богам, незнакомцы не смотрят в мою сторону. Я проскальзываю в щель, точно мышь, спасающаяся от хищника.

Своих девчонок нахожу по сдавленным всхлипам Элли, раздающимся из полумрака.

— Не может такого быть! Они не могут так со мной поступить! — хнычет она, сгорбившись. Элли сидит прямо на земле, прижавшись спиной к стене чужого дома. Её плечи дрожат, глаза опухли.

— Да он пьяный был! — резко выдыхает Санди, явно пытаясь взять ситуацию под контроль. — Наболтал первое, что в голову пришло! Мало ли, какие у него там тараканы.

— Правда? — Элли поднимает на неё взгляд, полный детской надежды. — Ты правда так думаешь?

Как же я хочу, чтобы Санди оказалась права! Потому что мне он наговорил ещё больше. Его слова звучали как бред: я — Истинная Дракона. Это же смешно! Где я — и где Драконы? Я их только на картинках видела. Они — небожители. Красивые, недостижимые. А я? Я просто девчонка из далекой провинции. Даже выговорить-то такое трудно без смеха. Я — Истинная любовь Дракона. Звучит, так, словно кто-то сочинил сказку в пьяном угаре.

Но если всё это чушь значит, и убивать меня никто не будет. Мне становится легче, словно кто-то ослабил петлю на шее. Теперь можно дышать.

Санди продолжает, кивая с внезапным энтузиазмом, будто старается убедить не только Элли, но и себя:

— Всё это бред сивого мерина! А точнее старого деда.

Элли выдыхает, как будто скинула с плеч мешок, и даже