Ритуал для двоих - Матильда Старр Страница 4

И все равно для меня сельхозработы точно были одной нескончаемой пыткой. И не только из-за скверного характера коста-бульбы, которая почем зря кусает приличных людей, но еще и из-за невозможности добраться до вожделенного ритуального зала.

— Вы еще с пустыми руками? После раздачи садитесь ко мне за столик. Говорят, мясной суп в горшочках сегодня выше всяких похвал. А пирожные берите с малиной, мне по секрету сказали, что клубничные не удались.

Он подмигнул, весело и дружелюбно.

— Спасибо за совет, — улыбнулась я, и мы с Синтией двинулись в сторону раздачи.

— Поздравляю, получилось просто идеально, — шепнула она мне на ухо. — Если бы не знала о твоем плане, сама бы подумала, что все вышло случайно!

— Угу, — растерянно хмыкнула я.

Действительно, все вышло гораздо лучше, чем я планировала. Я думала, что мне нужно будет напомнить, кто я такая, придумать тему для разговора. А все оказалось так просто. Он меня запомнил, и, похоже, я ему даже нравлюсь, раз уж пригласил нас к себе за столик. Казалось бы, нужно радоваться, а вот радости почему-то не было.

Может, ей мешали воспоминания о вчерашнем — просто невероятно назойливые, от них было никуда не деться.

Похлебка действительно оказалась выше всяких похвал. Уж не знаю, что так с клубничными пирожными, а малиновые были очень даже ничего. И Арчи оказался весьма приятным собеседником. Рассказывал об учебе, в лицах показывая профессоров. У него получалось очень смешно и при этом совершенно не обидно. Вот что значит аристократическое воспитание. Веселя нас, он не то, что не перешагнул, даже не приблизился к грани чего-то неприличного или неловкого. Беседовать с ним было истинным удовольствием, такой парень точно не станет хватать малознакомых девушек в охапку и страстно их целовать.

Ну вот, опять!

Сколько можно вспоминать!

Обед закончился, Арчи попрощался словами: «Увидимся завтра!», и это точно можно было считать победой. Все-таки он очень симпатичный, а еще принадлежит к весьма состоятельной семье и вполне может считаться неплохой партией. Обязательно напишу матушке об этом разговоре. Она отпустила меня в академию с условием, что я буду вести себя благоразумно и стану каждый день отправлять ей письма.

Впрочем, если у меня все-таки получится провести свой ритуал, мне уже не нужно будет заботиться о том, насколько богат мой избранник…

Погруженная в свои мысли, я шла к выходу из столовой, и вдруг кто-то крепко схватил меня за запястье. Я испуганно ойкнула и подняла взгляд. Это был Эйлар Сандрес. Сердце успело пропустить удар, и только.

Он быстро проговорил:

— Встретимся вечером в парке. Третья беседка от входа…

И тут же растворился в толпе студентов.

Я осталась стоять, растерянно потирая запястье. Встреча в парке? В беседке? В месте, где обычно назначают романтические свидания разной степени неприличности? Да он с ума сошел! С чего он вообще взял, что я туда приду?

Глава 5

Я, конечно, сказала себе: ни за что!

Сказала это твёрдо, не оставляя ни единого шанса на отступление.

Повторяла себе это во время оставшихся лекций. И потом — стоя в коридоре общежития, потирая запястье, которое всё ещё хранило тепло его пальцев, я мысленно произнесла твердое «нет» — раз десять.

Разумеется нет! Да как у него язык повернулся?

Он кто такой вообще, чтобы назначать мне встречи?

Эйлар Сандрес.

Я даже имени его толком не знала до вчерашнего дня — а теперь оно постоянно всплывало в мыслях, словно въелось в память, и отзывалось в груди тянущей, ноющей нежностью.

Вечером я не пошла на ужин, осталась в комнате под предлогом мигрени. Казалось, если я случайно столкнусь с Сандресом — просто не выдержу. Что сердце разорвется от всего того странного, что сейчас его переполняет. Я отвернулась к стене и пролежала так час… Синти — добрая душа — принесла запеканку и поставила на тумбочку вместе с чаем с мятой.

Я поблагодарила ее, хотя есть мне не хотелось. Мне хотелось… в парк.

Хотелось отчаянно, безумно.

Это было физическое, почти болезненное ощущение: как будто меня связали и теперь неумолимо тянут в сторону парка. И главное, я ничего не могу с этим сделать.

Я ругала себя последними словами. На чём свет стоит ругала! Напоминала себе, что у меня есть чувство собственного достоинства, есть гордость, есть, в конце концов, благоразумие.

Что все это может дурно отразиться на моей репутации — если кто-то увидит нас вместе. Что в прошлую нашу встречу мы уже нарушили все правила приличия! Что ни одна порядочная девушка не сделает такой глупости — только полная идиотка без понятия о чести и воспитании.

А потом встала и пошла.

— Синти, я пойду прогуляюсь по свежему воздуху… Может, это поможет от головной боли.

— Давай я тебя провожу… Или можем заглянуть к Жози Вайрес. Она боевой целитель… Ну то есть, конечно, она еще первокурсница, как и все мы, но на посадке коста-бульбы помогала всем, кого та покусала. У нее, кажется, есть лекарства на все случаи жизни…

— Нет! — резко выпалила я. Только этого мне не хватало… Ни прогулки в обществе Синти, ни визиты к лекарке мне сейчас были не нужны. Поймав удивленный взгляд Синти, я сказала уже спокойнее: — Не нужно, спасибо… Я… Я просто прогуляюсь.

— А… вот в чем дело…

Она посмотрела на меня с усмешкой, и стало ясно: она думает, что я иду на тайное свидание. Впрочем, я ведь и правда иду на тайное свидание, хотя на самом-то деле всё совершенно не так!

Впрочем, объяснять что-то у меня не было ни сил, ни времени. И что я объясню, если сама ничего не понимаю? Почему ноги сами несут меня к нему? И они несли. По коридору, мимо вахтёрши Крок, которая на счастье уже задремала над вязанием, мимо мокрых после дождя кустов. В парк.

Третья беседка от входа.

Он стоял там, прислонившись плечом к резной деревянной колонне. В тусклом свете магических фонарей его лицо казалось высеченным из теплого камня. Увидев меня он ни капли не удивился, не обрадовался, будто был уверен, что приду. И эта его уверенность разозла меня до чертиков, захотелось тут же развернуться и уйти.

Но я этого не сделала. Потому что в тот миг, когда наши взгляды встретились, сердце затрепетало… Это было так… словно передо мной самый родной и любимый человек, которого я не видела его целую вечность, а теперь — вот он, наконец-то можно выдохнуть.