Украденная жена. Одержимый дракон - Кристина Юрьевна Юраш Страница 4

Вспомнился зал. Хрустальные люстры, звон фарфора, тяжелый бархат портьер. У кого-то были такие вкусные земляничные духи, что мне самой захотелось. Вот я и вычисляла, чьи же они, чтобы спросить про аромат.

Кто-то ехал на балы ради сплетен и выгодных знакомств, а я… Я просто любила слушать музыку. Здесь, в этом мире, не существовало спасительных наушников, не было потока звуков, который можно включить по щелчку и отгородиться от всех живых. Музыка была живой. Она витала в воздухе, касалась ключиц, заставляла замирать сердце и на мгновение верить, что всё будет хорошо.

Холодный порыв ветра ударил в лицо, выдувая из меня остатки уютных воспоминаний.

Резкий, пронзительный, пахнущий прелой листвой и дымом. Словно среди весны дохнуло осенью.

Я вернулась в реальность и заставила себя сделать шаг. Потом ещё. Туфли, расшитые жемчугом и украшенные бантами с бриллиантовыми пряжками в виде птичек, безнадежно утопали в жиже. Каблуки давно сломались, но я не остановилась.

— Как он мог… — шептала я, и ветер тут же подхватывал слова, разрывая их на клочки. — После всего… После клятв, после тех вечеров, когда он держал меня за руку у камина… Он просто развернулся. Бросил меня здесь. На растерзание. На смерть!

Глава 6

Зубы выбивали дробь.

Дыхание превратилось в рваные, обжигающие горло выдохи.

Боль не уходила.

Она менялась.

Тяжелая, вязкая, она оседала в груди, выжигая всё, что было хрупким.

Любовь. Доверие. Веру в то, что брак — это укрытие, а не сделка. Мир выдувал это из меня, как пыль с порога. И вдувал взамен что-то другое. Холодное. Острое. Готовое к удару.

Три года назад мне казалось, что я попала в сказку.

Проснулась в чужом теле, в теле молодой жены лорда, окруженной шелками и покорными взглядами.

Но эта сказка была красивой снаружи и гнилой изнутри. За кружевами прятались шипы стилетов. В роскошных блюдах таился яд. За улыбкой — интрига. За дружелюбием — жажда поводов для сплетен и скандалов.

Здесь никому нельзя доверять.

А когда король скончался, не оставив после себя ни наследника, ни завещания, ни последней воли, декорации рухнули окончательно.

Роды с драконьей кровью, веками игравшие в придворные игры, быстро сняли маски любезности. Началась война. Без правил, без чести. Только выгода, азарт и кровь на мраморных полах. Я была не женой. Я была фигурой на доске. Разменной монетой. И сегодня муж сделал свой ход.

Я брела, пока дорога не превратилась в тропу, а тропа не вывела к знакомому повороту. Я знала эту колею. Сто раз проезжала здесь в закрытой карете, глядя в окно на мелькающие дубы и думая о пустяках. Теперь я шла пешком. Грязь забиралась под подол, холодила кожу, холодила мысли.

Через полчаса передо мной выросли кованые ворота поместья Хелвери. Фонари у входа горели тускло, словно боялись случайно осветить позор хозяйки дома.

Я не позвонила в колокольчик. Я обрушила кулак на дубовую дверь. Глухой, тяжелый удар. Ещё один. Дерево стонало под моими костями.

Дверь открылась. Старый дворецкий, безупречный, седой, с горделиво-вежливым лицом, замер на пороге. Его глаза расширились. Рот приоткрылся, но ни звука не вырвалось.

Я шагнула внутрь. Подошвы оставили на идеально отполированном паркете темные, расплывчатые пятна. Прямо как наш брак. Чистый, выверенный фасад, под которым гнило предательство.

— Где Ройстер? — спросила я. Голос был ровным. Слишком ровным.

— Мадам… — дворецкий попятился, протягивая руки, будто пытаясь остановить невидимый поток грязи. Он посмотрел на то, как капает с моего подола прямо на пол. Потом на мои туфли, напоминающие две мокрые тряпки.

— Мадам, умоляю… Ванна, платье, чай…

Я не позволила ему взять меня за руку и проводить в комнату. Мокрая ткань юбки шлёпнула по полу.

— Где. Мой. Муж.

— Он наверху. В кабинете… — старик сглотнул, глядя на мои ноги, на размазанную грязь, на платье, которое когда-то стоило целое состояние, а теперь висело на мне тряпкой. — Мадам, умоляю, позвольте хотя бы… Вам бы… отдохнуть и переодеться…

— Зачем? — я сделала шаг к лестнице. Белые мраморные ступени, холодные и безупречные, приняли мои следы. Каждый отпечаток был громким. Каждый — обвинением.

Глава 7

Дракон

Тепло под кожей начало собираться в тугие, болезненные узлы, словно кто-то раскаленной проволокой стягивал мои мышцы изнутри.

Я стоял у кареты, еще не до конца отпустив запах ее страха и сладкого, обманчивого желания. Но стоило мне коснуться дверной ручки, как внутри что-то щелкнуло.

Не метафорически. Буквально. Словно треснула ледяная корка на поверхности спящего вулкана.

Кожа на предплечьях вздыбилась. Не мурашками. Чешуей под кожей. Темной, жесткой, жаждущей воздуха.

Она рвалась наружу, царапая плоть изнутри, требуя простора, которого не было. Я стиснул зубы до скрежета.

Оборот был заперт.

Древняя печать предков стояла стеной между мной и тем, чем я должен был стать по праву крови. Давление росло. Кости ныли, смещаясь в суставах, пытаясь перестроиться, но наталкивались на невидимый засов. Боль ударила в основание черепа, разлилась по позвоночнику раскаленной лавой.

Я рванул дверцу экипажа, рухнул на жесткое кожаное сиденье, захлопнул створку, отрезая себя от мира.

— Трогай, — хрипло бросил кучеру. Тот лишь кивнул, не смея обернуться.

Колеса сорвались с места. Тряска только усугубляла агонию. Каждое колебание подвески отзывалось в ребрах глухим, влажным хрустом.

Я прижал ладонь к груди, пытаясь удержать жар внутри, но пальцы уже деревенели, костяшки белели, ногти темнели, готовясь стать когтями.

Дыхание рвалось короткими, рваными глотками. Воздух кареты казался слишком тонким, слишком пресным. Мне нужен был огонь. Мне нужен был простор.

Мне нужна была она.

Почему она? Мысль пронзила разум, острая, как стилет. Ее запах. Ее кровь на том платке. Она стала катализатором. Ее присутствие будило то, что спало в моих венах годами.

И это сводило меня с ума быстрее, чем любой приступ.

Стены экипажа будто растворились.

Дубовый стол, тяжелые канделябры, запах жареного мяса и воска навалились на меня с такой силой, что я вжался в сиденье, закрывая глаза. Мне десять. Столовая. Отец сидит во главе, смеется над чем-то, что сказал дворецкий. И в этот момент смех обрывается. Лицо идет пятнами. Бледность, как мел, накрывает его скулы. Он хватается за край скатерти.

— Папа, что с тобой? — мой детский голос прозвучал тонко, испуганно.

Глава 8

Дракон

Он не ответил сразу.

Грудь вздымалась,