Измена. Свадьба волка - Алиса Князева Страница 4

— Спи, непослушная девчонка, — его глаза светятся как маленькие жёлтые луны. — Впрочем, я это изменю.

Мне душно, и совсем нет сил сопротивляться. До провала в черноту в моей голове остаётся образ надменной рыжеволосой женщины и бьющий в нос запах вереска и мака.

Неужели мне действительно придётся смириться?

Глава 3 — Просыпаться рядом

Я родилась в простой семье. Мы жили недалеко от маленького города. Небогато, так что привычка просыпаться рано буквально въелась в мою суть и никаким вторым душам этого не победить.

Открываю глаза и понимаю, что снова в той же постели. Жаль, что всё это не сон: свадьба, волки, измена моего вроде как мужа. Понемногу просыпаются и другие органы чувств. Слух ловит чьё-то дыхание, но, едва повернув голову, я вздрагиваю и резко сажусь.

Ровер спит рядом!

Он тут же просыпается и смотрит на меня с непонимающим прищуром. Потом узнаёт и переворачивается на спину.

— Доброе утро, беглянка.

Натягиваю одеяло до подбородка. Замечаю, что на моих плечах мужская рубашка и она… пахнет вереском.

Снова начинает мутить, поэтому я нервно стягиваю её с плеч и бросаю на другой край постели.

Стыдно, да! Но сидеть в ней я не стану! Кутаюсь в одеяло почти с головой.

— Не терпится приступить к самому приятному, решила скорее раздеться? — он приподнимает уголок губ, так что становится видно развитый сильнее обычного клык. — Не прячься, покажи себя.

— Что ты здесь делаешь?! — рычу я, кутаясь в одеяло.

И тут же вздрагиваю. Он же мой лорд. Таким, как я, на двуликих даже взгляд поднимать нельзя, а я…

Что-то изменилось. Новая часть меня не хочет кротко смотреть в пол, быть сдержанной и покорной. Её очень злит запах вереска.

Зачем он нацепил на меня то, что пахнет его любовницей?!

— Я здесь живу. Это моя спальня, — отвечает Ровер. — Точнее наша. Есть хочешь? Тебе нужны будут силы.

Хочется, даже очень. За день до свадьбы мне запретили кушать, можно было только пить простую воду. Это чтобы обращение прошло без сложности и боли, так что желудок немедленно стянуло от голода. Только б не заурчал, а то я со стыда сгорю! И так сижу перед ним…

А впрочем почему это мне должно быть стыдно? Это не я здесь предаю свою же истинность с какой-то рыжей стервой!

— Для чего силы?

— Как же? — он ухмыляется. Красиво очерченные губы изгибаются, делая лицо лорда притягательным и издевательским одновременно. — У нас не было брачной ночи. Мой волк рвётся к своей истинной. Присвоить и зачать наследников.

Меня пугают его слова. Сейчас мужчина лежит, расслабленно положив руку под голову, но я прекрасно понимаю, если он захочет взять, то сделает. Ни я, ни кто-либо ему не помешают.

По спине бегут мурашки. Я коротко дышу и опускаю взгляд, как вдруг внутри снова разгорается протест.

— Нет, — поднимаю глаза, наплевав на то, как лорд воспримет. — У тебя есть женщина, пусть она и рожает наследников.

Отсаживаюсь и отвожу взгляд. В груди тоскливо ноет и меня злит это чувство.

Как же так? Лорд Альварин мне никто. Мы знаем друг друга всего несколько дней, если считать тот, в котором он явился на порог нашего дома и заявил, что заберёт меня. А кажется, что альфа предал меня после долгих лет счастливой жизни.

Так работает истинность двуликих? Я совсем мало знаю об их культуре. Зря.

Альварин мрачнеет, будто я ему напомнила о том, что он забыл и не слишком из-за этого расстроился:

— С Милой детей у нас не будет. Луна не связала наши души, а значит только ты родишь мне наследников. Ты же не думала, что эта свадьба по любви?

Обидные слова. Будто я виновата, что Луна заставила его жениться.

— Я слышала ваш разговор. Пусть ведьма что-то придумает. Так всем будет лучше.

Сердце болит обидой. А ведь я мечтала, что однажды выйду замуж за хорошего парня, с которым мы будем жить душа в душу и нарожаем детишек. Проклятье, а ведь в первый миг, до того, как я узнала, кто именно пришёл к отцу свататься, я даже обрадовалась. Сейчас и вспоминать стыдно. Как я могу родить детей тому, кто меня предал?

Неужели только я чувствую всё это? До свадьбы я не ощущала и вполовину так ярко. Меня будто натёрли на точильном камне, кожа стала очень нежной. Песчинка упадёт — замечу.

— Это не тебе решать, — Ровер морщится. — Если бы Мила могла забеременеть от меня, то я бы и на шаг не приземлился к мерзкому семейству вроде твоего, где отец продаёт обоих своих детей как скот.

Меня злят его слова, но возразить нечего. Поджимаю губы и рассматриваю резной рисунок, украшающий изголовье кровати.

— Тебе повезло стать моей, — продолжает поучать лорд. — Я принял тебя в семью, представил Матери Луне. Уйми гонор и смирись с тем, что обязана сделать, а именно — рожать мне наследников. Остальное тебя интересовать не должно. Тем более, твоей волчице понравится. Она будет желать этого. Уже хочет.

Я прислушиваюсь к ощущениям и понимаю, что он прав. Волчица хоть и зла, но её тянет к его зверю.

Вспоминаю прошлую ночь. Чёрного волка в свете луны среди цветов. Его взгляд внимательный, встревоженный. То, как он касался моего уха, шеи. Кажется, что сбежать мне не дал не ровер, а кто-то другой.

В горле сжимается тугой комок. Нет. Я не стану. Делить кого-то с другой женщиной. С ума сойду, выть буду, но не дамся!

Взгляд невольно смещается на красивый торс Ровера. Солнечные лучи лижут грудные мышцы, чётко выделяющийся пресс. То, что ниже пояса, к счастью, скрыто краем одеяла. Я сглатываю и отворачиваюсь.

— Не хочет, — выдавливаю сквозь сомкнутые зубы. — Её злит то, что ты пахнешь чужой женщиной.

— Это упрямство, — Ровер презрительно закатывает глаза. — Говорю тебе, оставь. Я возьму тебя, понимаешь? Тогда, когда захочу. А хочу я тебя уже сейчас.

Снова смотрю на его пресс. Огромный сильный двуликий, которого, согласно слухам, боятся все соседи. Начну сопротивляться — он лишь посмеётся.

Зубы мелко дрожат, пальцы морозит. Чувствую, как к горлу подбирается горечь, снова сглатываю и тру нос запястьем. В глазах ненужная влага.

Что мне делать? Здесь мне никто не поможет. Наоборот, я должна помочь Каю.

Такое ощущение, что я стою посреди бесконечно-тёмного ничего. Совсем одна. Слабая, беспомощная, ненужная никому…

Нет. Не одна. Смотрю на сжатые в кулаки