Золушка?! Да! Та самая! - Ли Литвиненко Страница 4

Собрав ворох белья, нуждавшегося в починке и стирке, девушка откланялась и с облегчением спустилась в относительно безопасную кухню. После смерти отца она находилась в этом доме на положении бесправной служанки, а ведь по рождению была даже высокороднее сводных сестер.

Довольно давно её отец, барон Генри Троксонвок, получил хорошее наследство и считался завидным женихом. В двадцать пять лет он женился на прекрасной женщине своего сословия. Анна Свонк была хрупка и восхитительна, она подарила горячо любимому супругу дочь, и чета жила в своем богатом поместье счастливо. Но недолго. Когда Золушке исполнилось пять, её мать тяжело заболела и умерла. В доме воцарилось уныние и печаль. Генри забыл о делах, дочери и имении и полностью отдался горю. Он много пил — только вино спасало его от черных мыслей и одиночества. Иногда он все же поспешал друзей и на одном из приемов встретил привлекательную вдову. Потеря супругов стала их общей темой для разговоров. Диана была женщиной хитрой и знала, на какие струны души нужно надавить, чтобы получить желаемое.

— Подумайте о вашей девочке, — нашептывала она на ухо мужчине, держа его за руку. — Ей нужно воспитание, соответствующее титулу. Ей нужна компания. А как ваша крошка живет все это время? Одна, в полной изоляции. Юной особе это не пристало. Если бы я была её матерью, непременно сделала бы её счастливой. — Диана томно вздыхала и озабоченно обмахивалась веером. — Позвольте мне и моим дочерям навешать её. Уверена, они непременно подружатся.

Подругами девочки не стали, а вот Диана Гаушен достигла цели — стала баронессой Троксонвок. Войдя в дом хозяйкой, женщина сбросила маску, за которой прятала свое истинное лицо, и во всей красе показала нрав. Все ей было не так, все не соответствовало вкусу. Не нравилось убранство комнат, бесила прислуга, быстро устававшая от постоянных скандалов, и поэтому менявшаяся чуть ли не ежедневно.

— Мой дом куда удобней, — говорила баронесса каждый день. — Там мне и девочкам было привычнее, и соседи… — Она приводила тысячу доводов для переезда в её имение и давила, давила… — В конце концов, это выбор большинства! — ярилась она. — И с нашими скромными финансами будет не так дорого его содержать.

А стала ли Золушка от этого счастливой? Точно нет!

Супруг, который понял свою ошибку, принялся пить с еще большим усердием и быстро сдался. Семья собрала вещи и переселилась на Южный холм в небольшой особнячок, оставшийся у Дианы от первого брака.

Но настроение новоявленной баронессы не улучшилось, ведь главная причина её раздражения осталась с ними. Падчерица. Диана возненавидела её с первого взгляда и всем сердцем. В девушке было все то, о чем сама женщина безнадежно мечтала: богатство, красота, происхождение. Природа щедро наделила девочку утонченностью и красотой, на фоне которой её собственные дочери с их простоватыми манерами смотрелись грубыми крестьянками и уродинами.

И ещё Диану бесил характер девчонки. Как ни старалась она побольнее уколоть падчерицу, та держалась стойко, редко радуя слезами. Золушка — бесило даже это вычурное имя — была подобна росшей во дворе траве: сколько ни вминай её в грязь, сколько ни топчи каблуками — ей хоть бы что. Смотришь поутру, а она, как прежде, зеленеет.

В присутствии супруга мачеха сдерживалась и не позволяла себе делать девчонке замечания. Все-таки она побаивалась барона — он мог урезать ей содержание, ведь деньгами семьи распоряжался муж. Даже незаметные, но болезненные щипки, доставались девочке только в его отсутствие.

Поэтому после кончины папеньки жизнь Золушки стала совсем ужасной.

Это был несчастный случай, для всех ставший неожиданностью. Для ежедневной прогулки он оседлал свою лошадь. Но, вскочив в седло, изрядно пьяный барон не удержался и, свалившись, свернул шею.

Новоиспеченная вдова ликовала. Теперь никто не мешал ей распоряжаться поместьями, после свадьбы едва державшимися на плаву. Для вида она обронила над могилой супруга пару слезинок, а обязательный траур сняла уже через пару месяцев.

— Я обязана вывозить дочерей в свет, они не должны прекращать поиски подходящей пары, несмотря на мою потерю, — объясняла она свой поступок знакомым. — И ни к чему омрачать людям праздничное настроение этими черными платьями. Да разве оно что-то значит? Моё горе навсегда останется со мной, вот здесь, — и она прикладывала руку к груди, где билось её черствое сердце.

Диана любила транжирить деньги и не любила их считать. Платья, украшения, балы, приемы. За несколько лет от обширных земельных угодий, оставшихся в наследство Золушке, осталась лишь малая часть, и та приносила крохи, которых едва хватало откупиться от кредиторов. Фамильный особняк Троксонвоков был продан, а дом, где все они сейчас жили, давно заложен. Золушка теперь выполняла работу прислуги, на оплату которой денег не было. Вот так из единственной наследницы большого состояния она стала безропотной служанкой в доме сводных сестер и мачехи.

2 глава

— Тим, ты уверен, что нам уже пора возвращаться? — поинтересовался Кевин.

Лучший друг принца, маркиз Фицуортинг, был человеком тихим и не публичным, поэтому возвращение с охоты оттягивал, как мог.

— Ты же знаешь моих сестер! Если мы не вернемся к обеду, они и все присутствующие во дворце дамы отправятся на наши поиски, — ответил принц и пришпорил своего белоснежного скакуна. — Поверь, это будет для них неприятным приключением и станет большим испытанием для их восхитительных нарядов. И, конечно же, за это меня будет мучить совесть.

На охоту молодые люди отправились на рассвете и, как всегда, вчетвером. Друзья с самого младенчества редко развлекались по отдельности. Король за постоянные проказы, которые мальчишки устраивали во дворце, однажды прозвал их взбалмошными лордами. И сейчас, повзрослев, они все еще не собирались остепеняться. Никто из золотой четверки еще не был женат, хотя старшему из них — Римусу, маркизу Мердоку — уже исполнилось двадцать семь. Милорды легко обходили расставленные придворными дамами брачные сети и эгоистично наслаждались свободной жизнью.

— Наперегонки! — крикнул Карл и хлестнул коня. — Кто последний взойдет на ступени замка, тот…

— Идиот! — хохотнул Римус и пустил лошадь в галоп.

Все четверо, забыв о накатанной дороге, поскакали через поле. Из-под копыт коней летели комья влажной земли, а ветер развевал волосы всадников. Они подбадривали своих коней веселым гиканьем и с легкостью преодолевали зеленые изгороди, делившие землю на участки.

Шестеро егерей и пять загонщиков, следовавших за ними в