Не все проклятие, что им кажется 2. Выбор пути - Ирина Властная Страница 39

— И что же это?

— Бестолочь наша ушастая, вот что, — довольно зажмурившись, дракончик сказал, — Вот смотри, вязь истинности не может у простого полукровки так ярко проявиться, кровь эльфов очень сильной должна быть, чуть ли не правящего рода, или божественное благословение должен был получить, а у него по идее, ни того ни другого нет, а гадость эта магическая вас связала… У него же узы истинности во всей красе проявляются: глаз от тебя не отводит, тенью бесшумной за тобой следует, портальным артефактом к тебе перенёсся, из-за грани готов вернуться, если тебе опасность угрожает…

— Лучше бы ты свои дознавательские способности в другое русло направил — на поиски артериаров, например.

— Ой, я тебя умоляю, Артрусский зря, что ли, весь вечер вчера распинался? Место знаем, время знаем…

— В самом деле, вторую Великую Битву организовать можем, чего уж мелочиться… тем более всё опять на территории Дивинии будет происходить, остальным и дела нет, так получается? Пусть люди всё расхлёбывают?

— Да что ты начинаешь? Говорил я тебе, что помогу? Говорил! Значит, помогу! И Оруш в стороне не останется, и ушастого твоего в наш отряд возьмём, так уж быть, он клинком горазд махать… — высоко оценил наши шансы на победу Велдран. И с его слов получалось, что против последователей Артера мы должны нашим маленьким, но очень героическим отрядом выступить. — Сейчас ещё рыжехвостик подтянется со своим серым… почти целая армия. Не о чем переживать, драгоценная моя.

Издевательство чистой воды…

— Там это, стучит кто-то… неужто княжеская морда собственной персоной ни свет ни заря пожаловала? Прям с первыми лучами решил все долги свои выплатить? — вскинул мордочку дракончик, шустро на пол спрыгивая и к дверям засеменил, возле которых остановился и требовательно в мою сторону посмотрел: — Чего сидим? Кого ждём, уже пришли, пошли встречать!

Мы и пошли встречать, а что ещё оставалось делать. Велдран важно перед входной дверью уселся и самое снисходительное выражение на мордочку нацепил. Оруш поднялся из подвала, рукой приветственно махнул и сбоку от дверей грозной тенью замер. В дверь деликатно поскреблись… сомневаюсь, что князь Миртар столько такта демонстрировать будет, он скорее привык, что перед ним все двери от одного его взгляда открываются.

Оценив расположение друзей, только головой покачала, и дверь решительно открыла, улыбкой сияя, потому что никакие слова Велдрана испортить настроение мне не могли.

— Светлого утра, уважаемая госпожа Сандр, вы уж простите, что мы так рано вас потревожили, просто совсем уж Милка извелась, — за дверью госпожа Блор оказалась со своей родственницей, той самой, о которой хозяйка «Золотого Цвета» рассказывала, — как только узнала, что вы домой-то вернулись, так места себе и не находит…

— Светлого утра, уважаемые, проходите, посмотрим, чем помочь смогу, — радушно в дом пригласила, оценивающим взглядом девушку окидывая.

Хороша Мила, очень хороша. Высокая, статная, фигуристая, густые чёрные волосы в толстенную косу заплетены, глаза омуты медовые… давно ей пора замужем быть. Парни такую красоту мимо себя не пропустят.

Велдран разочарованно вздохнул и мордочку свою любопытную на улицу высунул, мол, никого там больше нет, точно никого? Судя по реакции госпожи Блор и Милы на Великого Дракона, хозяйка таверны уже о его драгоценной персоне по городу весть разнесла, потому как не удивились они вовсе столь замечательному созданию… и не менее замечательному мастеру Штырху тоже не удивились, лишь к стеночке противоположной от орка сместились, и в мой кабинет быстренько прошмыгнули.

— Рия, я отлучусь ненадолго, пока вы заняты будете. Попробую травы, что мы собрали под Зеленем продать, а нам недостающее поискать. Велдран, присмотри за Рией, — Оруш отчитался перед нами и по важным делам испарился.

— Я к Мартерийскому пока, если что, зови, — важно Велдран сообщил и по лестнице золотой молнией пронёсся, а после этого в комнату к главе Департамента ломиться начал: — Открывай, самоуверенный наш, разговор есть!

Кошмар просто, когда мой вполне уютный дом в лечебницу для повредившихся рассудком превратился? Ой, да и ладно, настроение мне ничего не испортит!

— Ну, уважаемая госпожа Мила, рассказывайте о своей беде, — приступила я к расспросам, удобно за столом устроившись и листы стандартного договора на оказание магически услуг перед собой разложила.

— Да чего говорить-то! Порчу кто-то на девку навёл, снять надобно, госпожа Сандр, — запричитала её родственница, пока девушка ткань юбки в руках мяла. — Замуж никак выйти не может, хоть и собой хороша, и в руках всё горит, а как проклял кто. Уже и слава дурная не только по её деревне пошла, но и по соседним…

— Госпожа Блор, позвольте Миле самой ответить, — оборвала я её сетования, хотя видела, видела уже тёмную вуаль дурного сглаза на девушке, что смерть её избранникам несла… это ж кто такую ненависть к ней испытывает, что вуаль сглаза аж тоники нитями в самое сердце проникла, словно кто-то близкий по крови постарался… обычно сглаз менее губительные последствия имеет.

— Я в деревне Окуньки живу, что в трёх часах от Озёрска, семья у нас большая, да и родственников много, последние несколько лет у тётки по дому помогаю, у неё две дочери, а у тех свои семьи, да не слишком благополучные. У старшей муж — кузнец, характер тяжёлый, как и рука, часто недовольство его синяками на теле жены красуется; а у младшей — ходок ещё тот, они-то и свадьбу сыграли по необходимости, а он привычек своих так и не изменил. А у тётки сердце за каждую болит, что жизнь у её кровиночек не сложилась, себя винит в этом, что недосмотрела где-то, а теперь им мучиться всю жизнь придётся, совсем себя переживаниями этими измотала и слегла. У дочерей-то ситуация такая, что ни к себе забрать, ни к ней переехать не могут, изредка наведываются только. Вот матушка моя и отправила меня за тёткой присматривать… а потом… потом… — тут девушка не выдержала и разрыдалась.

— А потом со всеми, кто с ней сватался, несчастные случаи приключаться начали, — вновь перехватила инициативу госпожа Блор, платок в руки своей родственницы всовывая, — одного собаки подрали, да так сильно, что он месяц в горячке провалялся, а потом о Милке и не вспомнил-то, другого лошадь скинула, поломался весь, а потом и вовсе за грань парни уходить начали… помогите,