Сломанная жена генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш Страница 39

— Ах, моя дорогая… — он произнёс это так, будто обращался не ко мне, а к невидимым судьям за моей спиной. — Я всё понимаю. Ты очень злишься на меня… И справедливо. Да, я выпил. Да, я не сдержал себя. Но я люблю тебя. И скучаю. И считаю, что мы можем начать всё сначала. Я постараюсь искупить вину.

Он сделал шаг вперёд. Протянул букет.

Я не двинулась.

— Ты не искупишь, — сказала я тихо, но чётко. — Потому что ты не каешься. Ты играешь. Как всегда.

Его улыбка не дрогнула. Но в глазах — мелькнула тень.

Раздражение.

Потому что я не пошла по сценарию.

— Нира… — прошептал он, и в этом имени — не нежность, а угроза. — Не упрямься. Дома тебя ждёт тёплая постель. Горячий чай. Мои объятия. Разве тебе здесь лучше? С чужим мужчиной? В чужом доме?

— Здесь меня не выталкивают в метель, — ответила я. — Здесь меня не ломают магией за то, что я не сделала. Здесь я — не твоя собственность. Я — человек.

Он замер.

На миг.

И в этот миг я увидела — не мужа.

А хищника, чья добыча вырвалась из клетки.

— Ты моя жена, — сказал он, и голос стал ледяным. Но тут же потеплел. — Я понимаю, что такой поступок, который я совершил, невозможно простить сразу. Да, я это осознаю. Но я всё равно надеюсь, что ты вернешься домой вместе со мной.

Он красивым галантным высокопарным жестом, словно дирижируя невидимым оркестром, протянул мне руку.

— Нет, — прошептала я.

Мои руки сжали трость.

Так сильно, как только могли.

Я уже чувствовала боль.

Но она была намного слабее боли моей души.

— Я не позволю тебе ее забрать, — вдруг раздался голос за моей спиной.

Генерал вышел вперёд. Он опирался одной рукой на перила, а я понимала, что он едва стоит на ногах.

Но он не боялся.

Он встал между нами как щит.

Высокий. Широкоплечий. Спокойный.

— Вы прекрасно знаете, кто стоит за этим, граф, — сказал генерал, и в его голосе не было гнева. Только лёд. — Альфред уже всё рассказал. О том, как вы подменили браслет. О том, как заплатили ему за молчание. О том, как спланировали выбросить жену в снег, чтобы она попала ко мне.

Скажите… вы и вправду думали, что я не разберусь?

Лиотар сжал букет так, что лепестки посыпались на пол, как кровь на снег.

Он посмотрел на меня. Долго. Прямо.

И в его глазах — не гнев. Не боль.

Паника.

Потому что я не вернулась.

А значит — его оружие дало осечку.

Глава 66. Яд в его крови

Я почувствовала, как генерал взял меня за руку.

Не как спаситель. А как мужчина, который выбрал.

Его пальцы сомкнулись вокруг моих — тёплые, твёрдые, без колебаний.

И в этом прикосновении не было страсти.

Была вера.

Которую больше не заслуживала, но всё ещё жаждала.

Лиотар увидел этот жест.

Он стоял в центре холле, всё ещё в белоснежном плаще — прекрасный, далёкий, ледяной. Но в его глазах — не гнев.

Ярость и удивление.

Он усмехнулся.

Тонко. Холодно. Как тот, кто только что поймал добычу в ловушку, которую сам же и поставил.

И бросил букет на пол, наступил на него роскошным сапогом. Розы рассыпались по мрамору — алые, как кровь на снегу. Казалось, они покраснели, будто стыдясь, что верили в прощение.

Нежные лилии упали, будто головы предателей.

Омела — символ надежды — прошуршала под его сапогом.

— Что ж, — произнёс Лиотар, отряхивая руки, и в его голосе не было ни сожаления, ни раскаяния. Только лёд, отточенный до лезвия. — Вы правы. Извиняться я не умею. Говорят, искренности не хватает. Впрочем, я не вижу смысла извиняться.

Воздух в холле замер.

Слуги исчезли — не ушли, а растворились, будто боялись стать свидетелями того, что сейчас разыграется.

А я… Я почувствовала, как всё внутри холодеет, словно в душе поселилась зимняя стужа.

Я поняла.

Это не просьба.

Это ультиматум.

Взгляд мужа приковал меня к себе. Он смотрел не как муж, не как любовник, а как хозяин, чьё оружие осмелилось вырваться из ножен.

«Или ты идешь со мной, или я скажу генералу правду!» — шептала его улыбка.

И в этом «или» — вся моя жизнь.

Если я шагну к нему — я снова стану Нириссой Алуа: украшением трона, марионеткой в его руках, клинком, что он вонзит в сердце генерала или кого-то другого, когда придёт время.

Я снова буду лгать.

Играть.

Целовать его губы, зная, что за ними — не любовь, а расчёт. Веря в то, что однажды сумею растопить его ледяное сердце.

Я снова буду слушать, как он шепчет: «Ты мой меч», — и чувствовать, как душа превращается в пепел. Меня любят не просто так. А потому что я полезна. Пока я полезна. И в этом заключается горькая истина.

А в этом доме, в объятиях мужчины, которого держу за руку, я узнала, что меня могут любить просто так. Просто за то, что я есть.

Я знала. Если я останусь, будет битва. И генерал умрёт.

Потому что Лиотар — дракон. Я видела, как он умеет частично оборачиваться, когда за спиной вырастают крылья, а по красивому лицу проступает узор чешуи.

А Энгорант…

Энгорант — сейчас он просто человек.

Человек с раной в боку и пустотой там, где должно пылать пламя.

Я посмотрела на него.

На его профиль — резкий, как клинок.

На его руку, всё ещё сжимающую мою.

На его спину — широкую, сильную, ту самую, за которой я пряталась от метели, от страха, от самого себя.

И вспомнила.

Как его возлюбленная когда-то предпочла другого. А Энгорант…

Энгорант отдал ей сердце — и получил в ответ пепел.

С тех пор он не верил.

Не любил.

Не спасал.

До меня.

До той ночи, когда он услышал мой крик в метель — и остановил карету.

Он не знал, что я его гибель.

Он видел женщину, которая дрожала от холода и страха.

И он выбрал её.

А я…

Я всё это время выбирала ложь.

Но сейчас — хватит!

Я так устала от масок, что сердце уже не бьётся — оно трещит, как лёд под ногами. Рано или поздно оно не выдержит этой боли и просто разорвется.

И в этот миг я поняла: лучше умереть честной, чем жить