Попаданка с квартирой приключений не ищет - Ева Добринская Страница 39

Мужчины оба были нагие. Ни лоскутка. Только массивные золотые воротники на плечах и такие же богатые с каменьями наручи-браслеты на запястьях.

Тина сидела, держа в руках тяжелые, готовые к бою члены своих мужчин. И выглядела так торжественно и величественно, будто это державные скипетры.

Мужчины с обожанием смотрели на нее, а Тина, прежде с нежностью поглядывающая на своих мужчин, перевела взгляд на меня и вдруг улыбнулась.

А дальше пошли картинки из Камасутры. И везде участвовали все трое.

Самая последняя картинка сияла. И это было то самое двойное проникновение, о котором мне шепотом рассказывали подружки, как о верхе неприличия и распутства. Только из груди Сина вырывался поток света, пронзая Тину, к Нату. Или наоборот, но их троих связывал ярко сияющий поток света. И у троицы были запрокинутые, отрешенные лица и сияли собственным светом высокой экзальтации.

Картинка померкла, а я чувствовала, как в груди набухает жаром мой буйный «пузырь».

По окончании сна, я не проснулась, просто повернулась на другой бок, и второй сон мне приснился только под утро.

Он был попроще, но от него меня продирал мороз по коже.

Я увидела себя на эргономичной кровати в безликой стерильной комнате. И была я не на седьмом десятке, как в начале моего приключения, а, наверное, девяноста лет. Абсолютно дряхлая старуха.

Со мной в комнате находилась довольно молодая сиделка, барышня лет тридцати-тридцати пяти.

Я слабым шелестящим голосом просила ее укрыть меня одеялом правильно. Перед тем она аккуратно подоткнула одеяло вокруг тела, а я не могла спать, если под коленями и голенями чувствовала свернутое одеяло. Я просила ее расправить одеяло так, чтобы были обернуты только ступни.

Барышня раздраженно подоткнула одеяло по бокам под матрас, прижав им мое слабое тело к постели, и обернула ступни. Я не могла сама ничего поправить. По щекам катились слезы, и я люто ненавидела сиделку, а в груди сковывала холодом вакуумная дыра, отнимая последние капли жизни.

* * *

И пусть бы мне кто-то сказал, что эти сны — не указание Богов!

Мне предложили выбор: либо бери, пока дают, двоих мужей, либо умирай в компании сиделки, которую ты ненавидишь так же, как и она тебя.

А мои дети? С ними что? Где в той картинке мои дети? Наняли сиделку и устранились? Или я их пережила?

Я уже не раз думала о том, что нужно известить детей и отца, и, быть может, убедить их приехать.

И я решила — днем позвоню. Только после этой мысли я успокоилась, приподнялась, глянула на спящую малышку и снова улеглась, укрылась одеялом так, как мне нравится, и уснула.

* * *

Ант и Маркас часто произносят фразу «этого-хотят-магия-и-боги» как ритуальную. Возможно так и есть, как у меня дома «Господи-спаси-и-сохрани».

Сегодня я узнала, чего хотят боги этого мира от меня.

А кого-нибудь интересует, чего хочу я или чего не хочу?

Вот, мне предлагают двоих мужчин. Ага. Двух оборотней магов — короля и его кровного брата. Один — мой, как бы, погибший муж, и второй — король огромного королевства (королевства, Карл!).

И это проблема, вернее две.

И первая проблема — это социализация.

Вот, бывают девочки, которые с рождения стремятся быть принцессами. Скорее всего, с возрастом у этих девочек стремление быть принцессой плавно перерастает в стремление быть королевой. Сомневаюсь, что на самом деле эти девочки четко себе представляют, что это значит, кроме ублажения своего ЧСВ, но, самое главное, у них есть некое умозрительное состояние, предвкушение и готовность.

М-да, а я — другая «девочка». «Девочка», без сомнения, потому что хочу и платьишко, и цветочки, можно и вина с сыром*, но… без лишней помпезности. Тихо, душевно, с заботой, с любовью и дружбой.

(* Мем из интернета. — Долго смеялась прямо до слез и развлекала этой дичью друзей и знакомых).

А тут король, королевство, в придачу придворные, естественно. Не пробовала — не знаю, но верю историческим и литературным источникам, что «двор правителя — серпентарий». Я в интригах совсем не ас.

Не то, чтобы я совсем дура, просто ко всем (ко всем!) у меня дружелюбное, ровное отношение. Знаю, слышала, что есть люди, чью приязнь нужно заслужить. У меня наоборот. Чтобы отправить человека за пределы круга своего дружелюбия (не во враги) мне нужен повод, иногда и не один.

И как я со своей «няшностью» и расслабленностью буду выживать при дворе короля? Да еще и в роли королевы! Мама, роди меня обратно. Ужас! Меня же быстро раскусят, порвут на тряпки, помножат на ноль. В конце концов, пока я буду разбираться, кто мне друг, а кто враг, меня сто раз убьют и отравят.

Это если я останусь на Мире.

А у себя, на Земле? Как я буду теперь светить своим почти юным личиком и девичьей фигурой? Я же не Гюльчатай*. Как я легализую свою вторую молодость? Я вообще-то уже больше пяти лет как пенсионерка. Разве что идти на поклон к Игорю за новыми документами, но так недолго попасть под колпак ФСБ.

(* Персонаж фильма «Белое солнце пустыни».)

В общем, проблема социализации, что здесь, что там. Получается — ни туда, ни сюда. Я застряла!

Вторая проблема — это двое мужчин.

Как я уже успела прочувствовать, это классно, когда тебя охмуряют двое мужиков одновременно. И не в тайне друг от друга, когда испытываешь неловкость и чувствуешь себя предательницей по отношению к одному из них или к обоим, потому избегаешь этих мужчин, лишая себя удовольствий, что сулит тесное общение с ними. Нет. Дозволенная страсть, дозволенная похоть. Делай, что душеньке угодно. На самом деле, не душеньке, а тому самому «предающему» тельцу. Вот. Можно просто следовать желаниям тела, и не рефлексировать, и никого не предавать. Меня подобное раздвоение миновало. Но знакомые женщины периодически делились проблемами выбора.

Да-да. Мне всегда вполне хватало одного.

Правда, я догадывалась, что наша с Мироном непреходящая страсть цвела, в первую очередь, благодаря тому, что он часто отсутствовал, убывая в свои командировки. Кроме того, я была уверена, что Мирон мне не изменял. И это был его выбор. И я благословляла всех богов, что мне так с ним повезло. Ведь даже заморыша Генку, своего первого мужа, я застала на какой-то левой телке. И потому, что не было темного, горького осадка от измен и недоверия,