Подсунутая жена. Попаданка воспитает... - Анна Кривенко Страница 38

А ведь у нее почти получилось вбить клин в их отношения…

Но ей не победить.

Ни сейчас. Ни потом.

Как только Илья отправил измученного Матвея в его комнату, я настояла на разговоре. Муж не был расположен к общению со мной: похоже, ему было ужасно стыдно, что всё это произошло у меня на глазах, но я поспешила произнести:

— Ты еще не знаешь, какую змею пригрел на груди. Я должна тебе кое-что рассказать…

Глава 29 Разоблачение тетки..

Я рассказала Илье о том, что узнала о планах Федоры. Он не сказал ни слова, но дышать начал, как дракон на взводе. Выскочил из кабинета с таким лицом, будто готов был вышибить косяк плечом. Шагал по коридору молча, стремительно, с напряжённой спиной и сжатыми кулаками. Я догнала его почти бегом и уже пожалела, что выпалила всё слишком быстро и не взвесила свои слова. Не дай Бог, сейчас набросится на тётку с криками — мало ли чего…

Но мы свернули в библиотеку. Он сам открыл дверь, всё-таки впустил меня, захлопнул за нами створку и бросился к камину, начав забрасывать туда поленья. Неужели пламя способно погасить огонь у него внутри?

— Она… она! — наконец выдохнул он и бросил кочергу на пол. — Она хотела использовать моего брата, чтобы выжить… выжить тебя. Начала портить собственного племянника ради каких-то грязных, ничтожных амбиций!!!

Я молчала, смотря, как Илья буквально горит яростью. И чем дольше я разглядывала его, тем сильнее меня захватывало странное ощущение его боли. Ему действительно было больно — и не просто обидно, а именно больно. Такое впечатление, что произошедшее стало для него настоящим ударом. Может быть, он любил тётку? Хотя подобное в голове укладывалось плохо. Может быть, он ею дорожил как единственной взрослой родственницей, оставшейся в живых?

Я попыталась немного сгладить впечатление.

— Илья, давай успокоимся. Федора — женщина уже старая. Говорят же, что старики как дети и всё такое...

Но парень бросил на меня колкий, ледяной взгляд, от которого я поежилась.

— Проклятие, как я мог быть таким слепым?

Он снова отвернулся и уставился на огонь. Я подошла чуть ближе, осторожно коснулась его плеча.

— Но, Илюша, ты ведь не мог знать! Она ловко скрывала свои намерения. Это не твоя вина, а только её.

И вдруг он усмехнулся. Горько, с глубоким презрением.

— Женщины… — процедил сквозь зубы. — Всегда одно и то же — лицемерие, коварство, хитрые закулисные игры. Улыбаются, а сами вонзают нож в спину. Плачут, кричат о любви, о семье, а на деле только ждут момента, чтобы манипулировать мужчинами….

Я застыла — и от слов, и от интонации. Сколько же в нём скопилось яда? Это не просто яд — это глубокая рана, загноившаяся, едва-едва затянувшаяся и скрытая под толстым слоем самообладания. И вот теперь эта рана вскрылась.

— Что случилось с тобой, — произнесла я ошеломлённо, — что ты стал таким женоненавистником? Кто-то сделал тебе больно, Илья?

Парень замер. Несколько секунд я могла наблюдать окаменевший профиль. Потом он медленно развернулся ко мне, выражение лица стало жёстким и крайне неприветливым.

— Это не твоё дело, — холодно сказал он. — Моё прошлое не имеет к тебе никакого отношения.

Я сглотнула, почувствовав обиду. Разве мы не приятели хотя бы? Женой он меня не считает, другом тоже. Но мы в очередной раз решаем общие вопросы. Я уже в какой-то степени его семья, но он в очередной раз чётко даёт понять, что моё место — подальше от его жизни.

Да, меня задело, но я быстро отмахнулась от чувств. Я не подросток, чтобы серьёзно переживать о подобном. Просто у меня выявилось заблуждение относительно его отношения. Думала, что между нами появилось что-то хорошее…

— Ладно, - пошла на попятную. - Мне, в принципе, понятно. Но спешу напомнить, Илья, — не я твой враг. Не я, а твоя тётка Федора. И я не собираюсь под тебя копать. Просто хотелось узнать, в чём причина такого отношения… впрочем, не важно.

Отвернулась. Илья сделал то же самое. Напряжение не ушло, а между нами выросла новая стена. Невидимая, но очень прочная. Я почувствовала это как никогда ясно. Тяжело выдохнула и решила уйти.

Напрашивался только один вывод из всего этого: Илью глубоко обидела женщина. Кажется, он был влюблён и получил отказ. А может, даже остается влюблённым прямо сейчас. Теперь понятно, почему он, испытывая определённое влечение ко мне, так хорошо держится. У него занято сердце. Оно занято и разбито…

— Ладно, — снова произнесла я после некоторой паузы. — Что ты будешь делать с Федорой?

Илья опять подошёл к камину.

— Если я прилюдно выведу её на чистую воду, произойдёт скандал. Пострадает родовое имя. Пострадает Матвей. Мне этого не нужно. Естественно, вся эта ситуация останется в рамках семьи.

— Я согласна, — кивнула, соглашаясь с ним. — Предлагаю, выпроводить её из этого дома и дело с концом.

Илья бросил на меня долгий взгляд. Изучающий. Я не отвела глаз, а поспешно добавила:

— Действуй, как хочешь, — выдохнула, стараясь казаться равнодушной. — Ты глава этого дома. Поступай, как знаешь.

Илья криво усмехнулся, и в этот раз в усмешке стало меньше горечи. Скорее, в ней была пустота.

— Ты сказала, что узнала это всё от Мефодия?

— Да, именно так…

— Он приходил ко мне утром, — произнес Илья. — Просил о разговоре. Я тогда отмахнулся и назначил на вечер. Наверное, старик собирался признаться…

Я с облегчением выдохнула.

— Значит, у него всё ещё есть совесть. Это радует.

Илья ничего не ответил. Снова повернулся к огню, как будто тот действительно его успокаивал. Вскоре он полностью ушёл в себя, нырнул в самую глубину своих мыслей и чувств, где как раз-таки и прячутся застарелые раны.

А я вдруг очень чётко поняла одну вещь: он не сможет в меня влюбиться. Его разуверили в том, что женщинам можно доверять. Он слишком разочарован, чтобы из наших отношений что-то вообще вышло.

Ощутила, как внутри гаснет тот тёплый огонёк, что так тихо и осторожно разгорался