Любовь на Полынной улице - Анна Дарвага Страница 38

— Давно не виделись, Терра. — Аполлон широко улыбнулся и начал с интересом оглядываться. — Клио на тебя плохо влияет, ты совсем перестала появляться на Олимпе.

— Я не была там всего месяц. — Терпсихора закатила глаза и плавно поднялась. — И Новый год я, между прочим, встречала вместе с вами, так что даже меньше месяца.

— Каждая минута вдали от тебя кажется мне вечностью. — Аполлон театрально приложил руку к сердцу и напустил на себя трагический вид, за что получил тычок от Терпсихоры в предплечье.

— Хватит придуриваться, я позвала тебя по делу.

— Какие мы серьезные, — скривил губы Аполлон и кивнул на Максима. — Твой новый ухажер?

— Нет. Да. Все сложно. — Терпсихора застонала и с силой провела ладонями по лицу, пытаясь собраться с мыслями. — Ему больно, Аполлон. Вся его жизнь перевернулась с ног на голову после несчастного случая, и он очень страдает из-за этого. Ты ведь целитель, помоги ему.

Аполлон поджал губы и осторожно подошел к Максиму. Склонившись, он коснулся его лба кончиками пальцев. От них начало исходить золотистое сияние, теплом озарившее всю квартиру. Свет проникал в каждую клеточку тела, изгоняя оттуда тьму и наполняя его легкостью. Где-то вдали словно зазвучали арфы, а в воздухе разлился густой, пьянящий аромат гиацинтов.

— Его ноги… Врачам, которые его выхаживали, явно покровительствовал Асклепий, иначе я не могу объяснить, почему он не лишился их.

Терпсихора приблизилась и, заглянув через плечо Аполлона, вгляделась в лицо Максима. Он беспокойно хмурился, точно чувствовал присутствие чужака. Ресницы Максима трепетали, но он не просыпался, находясь во власти магии.

— Ты можешь исцелить его?

— Я лечу лишь тело, не душу. — Аполлон покачал головой, и его рука, соскользнув со лба Максима, повисла в воздухе. Мягкий свет исчез, и темнота снова набросила на квартиру свое тяжелое полотно. — А ты ведь просишь о том, чтобы избавить его не от физической боли, я прав?

— Я… — Терпсихора запнулась и нервно потерла покрывшиеся мурашками предплечья. — Просто сделай так, чтобы он был счастлив.

— Я бог, а не волшебник, Терра. Ты не хуже меня знаешь, что это невозможно. Мы не всесильны и не можем спасти человека от душевных страданий.

Терпсихора вцепилась в тунику Аполлона, заставляя его посмотреть на себя. Глаза забегали по его лицу в надежде отыскать там признаки лжи, но Аполлон спокойно и уверенно встретил ее взгляд. Ей стало тяжело дышать. Терпсихора еще сильнее сжала в кулаке ткань, безжалостно комкая ее.

— Тогда кто это может сделать? Я его найду.

На скулах Аполлона заходили желваки, и он посмотрел с такой жалостью и грустью, что Терпсихоре захотелось его ударить.

— Он. Только он сам.

— Исцели хотя бы его тело. Уверена, после этого ему станет лучше.

— Уже слишком поздно.

— Что ты вообще можешь?! — взорвалась Терпсихора. Крик пронзил ночную тишину, и Максим заворочался на диване. Вниз по позвоночнику пробежала капля пота, и Терпсихора понизила голос до шипящего шепота: — Ты бог или кто?

— У моих сил есть ограничения, Терра. Его раны затянулись, кости срослись, как и ткани. Я не могу вернуть все как было. Не могу вернуть ему прежние ноги. Никто не может. Окажись я рядом в момент аварии, сумел бы, но не сейчас, когда это уже старая травма. Прости меня. Хотел бы тебе помочь, но…

— Не можешь. — Ее пальцы разжались, и Терпсихора отошла от Аполлона. — Я уже поняла.

— Кто он для тебя?

Вопрос застал ее врасплох, и она стиснула зубы так крепко, что те заскрипели. Было непривычно слышать неуверенность в голосе Аполлона, но Терпсихора все равно не повернулась к нему.

— Это не важно.

Послышались шаги, и через несколько секунд крепкие руки обхватили Терпсихору и, развернув, прижали к чужой груди. Недовольно заворчав, она тем не менее даже не попыталась вырваться.

— Мы же семья, Терра. — Грудь Аполлона завибрировала, когда он заговорил. Вокруг ласковыми кошками завихрилась его солнечная магия, но даже она, казалось, была не в силах растопить оковы охватившего Терпсихору страха. — Ты ведь знаешь, что важна для меня, и если бы я мог, то исцелил не только его, а весь город. Прекрати выпускать иголки.

Терпсихора шумно выдохнула, расслабляясь под руками Аполлона. Его широкая ладонь круговыми движениями гладила ей спину от позвоночника к лопаткам и обратно. В детстве Аполлон всегда успокаивал ее именно так: обнимал, прижимал к себе и тихо говорил, пока его рубашка впитывала слезы маленькой музы.

— Я не знаю ответа на этот вопрос. Он… Он мне нравится, — признание далось с трудом, и Терпсихора сглотнула. — По-другому, не как те мужчины, с которыми я встречалась раньше. Точнее, так он мне тоже нравится, но…

— Ты его любишь, — перебил ее Аполлон, и Терпсихора яростно замотала головой.

— Нет! Нет, — уже спокойнее добавила она. — Это не может быть любовь.

— Но почему?

— Потому что я не хочу влюбляться.

Аполлон рассмеялся, и его грудь заходила ходуном.

— Любовь нас не спрашивает. И не учитывает, хочешь ты, чтобы она пришла, или нет. Чего ты боишься?

— Того же, чего и все: страданий от разбитого сердца, — ее голос дрогнул, и Терпсихора прочистила горло, чтобы избавиться от сиплости.

Где-то в голове замигали красные огни, предупреждающие, что такие слова делают ее слишком уязвимой, но Терпсихора отмахнулась от них. Она напомнила себе: Аполлону можно было доверять. Он — ее семья.

— Эти чувства принесут больше боли, чем счастья. Нам обоим.

— Но разве тебе не будет хуже, если ты сейчас уйдешь?

— Я не знаю, Аполлон. Но сам подумай — что дальше? Он продолжит стареть, а я буду оставаться все такой же молодой. Вечно молодой. И когда он будет дряхлым стариком, я ни капли не изменюсь. Не хочу, чтобы он страдал из-за этого. И я… — Терпсихора еще крепче обхватила Аполлона дрожащими руками. — Я тоже не хочу страдать из-за этого. Пусть лучше потеряет меня сейчас, пока еще не успел…

Терпсихора запнулась и замолкла. Она не знала, что именно он не успел. Влюбиться? Отдать свое сердце? Забрать ее собственное?

— Пока еще не слишком поздно, — скомканно закончила Терпсихора.

«А если уже слишком поздно?»

Этот вопрос ясно читался в напрягшихся плечах Аполлона и тяжелом молчании, придавливающем к земле. Терпсихоре захотелось спрятаться, скрыться и от своих чувств, и от мыслей, беспорядочно крутящихся в голове. Позабыть о них и жить дальше, как будто Максима никогда не было в ее жизни.

— Что мне делать?

— Я не самый лучший советчик в любовных делах. Но однажды… Однажды я услышал одну очень хорошую фразу. — Аполлон улыбнулся и положил ладонь на затылок Терпсихоры, прижимая ее голову к себе. — Держись за того, с кем счастлив. Пока твое сердце поет, остальное не имеет значения.

— Только если это не похоронная песня, — проворчала Терпсихора, и Аполлон рассмеялся.

— Не надо…

Его смех вдруг оборвался, и Аполлон словно окаменел. Вздрогнув, Терпсихора отклонилась и с тревогой вгляделась во вмиг ставшее отсутствующим лицо бога. Его глаза поблекли, а на голове на секунду отблеском яркого солнца блеснул лавровый венок.

— Вызывают?

Аполлон кивнул, и Терпсихора со вздохом отодвинулась от него.

— Гера, — объяснил он, и в его глазах промелькнула грусть. — Извини, мне надо идти. Ты будешь в порядке?

— Обязательно. — Терпсихора растянула губы в улыбке и силой воли добавила энтузиазма в голос: — Иди, все хорошо. Спасибо, что пришел на зов.

— Разве я мог не прийти к своей музе? — усмехнулся Аполлон и, чмокнув на прощание Терпсихору в щеку, исчез в золотистом сиянии.

Когда последние искры растворились в воздухе и квартиру вновь поглотила полутьма, Терпсихора обняла себя за плечи и, устроившись на кровати, подобрала под себя ноги.