Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки - Виктория Богачева Страница 37

— Расскажите о своём наследстве, — я удивилась, когда князь заговорил первым.

Уже представляла тоскливый обед в ледяном молчании и мысленно морщилась.

— Субботин обрисовал мне в общих чертах, но, признаться, я не слишком вникал, — добавил Урусов с обезоруживающей прямотой.

Что же. Откровенность за откровенность.

Хмыкнув, я охотно заговорила. Во-первых, не хотелось молчать, во-вторых, я решила воспользоваться возможностью и расспросить его о типографском деле. И ещё думала посоветоваться: что делать с именьем, которое я пока не видела. Продавать? Удачное ли сейчас время или лучше ждать до весны? Какие в ходу цены?

Урусов был человеком сведущим, его совет и взгляд со стороны мог мне пригодиться, а на мелкие недостатки вроде скверного характера и вспышек злости я решила закрыть глаза. В конце концов, детей мне с ним не крестить!

Как-то так вышло, что мы проговорили весь обед, и даже когда принесли маленькие чашечки с кофе и мороженое вместо десерта, ещё немного задержались, чтобы дообсудить мелочи.

Князь действительно дал множество толковых советов, например, насчёт нотариуса и архива переписки покойной Марфы Матвеевны, и обещался прислать несколько карточек своих знакомых, которых мог бы заинтересовать типографское дело.

К концу обеда настроение поменялось кардинально, я воодушевилась и даже чуть разрумянилась, и напряжение, сковавшее нас в кабинете полицмейстера, отступило.

И потому ровный, ледяной женский голос показался мне ушатом воды, вылитой на голову.

— Значит, для своей невесты вы вечно заняты, Иван Кириллович? А водить не впервые весёлых вдовушек по ресторациям — нет? Мне ни разу не выпала честь отобедать с вами в Стрельне.

Глава 32

Жар прилил к щекам, когда я развернулась и увидела за спиной очень красивое лицо графини Вяземской, сейчас обезображенное презрительной гримасой.

Я готова была провалиться сквозь землю. Казалось, весь роскошный зал уставился на меня, хотя на самом деле за соседними столиками продолжали неспешно обсуждать свои дела, ведь Лилиана не повышала голоса и недовольство выражала разъярённым, едким шёпотом.

Урусов медленно поднялся, отодвинул стул так, что дерево жалобно скрипнуло, и произнёс глухо, но отчётливо.

— Лилиана Сергеевна.

— Ах, всё ещё помните моё имя? — графиня сузила глаза и метнула на меня взгляд. — Вижу, вы не теряете времени даром.

Она презрительно смотрела на меня, как на падшую женщину, и, растерявшись, я не знала, что делать. Отвечать или оправдываться — унизительно. Молчать — невыносимо. Никогда прежде не оказывалась в столь щекотливых ситуациях и сейчас ругала себя, что согласилась на этот обед, ведь знала, что у Урусова есть невеста!

Князь же стоял, глядя на графиню так, будто между ними выросла непреодолимая стена. В каждом его жесте, в его позе, повороте головы сквозило раздражение.

Я окончательно запуталась в их отношениях и остро жалела, что позволила втянуть себя во всё это. Но решила молчать. Пусть князь разбирается с невестой, я посторонний человек для них обоих.

— Вера Дмитриевна — моя доверительница, — отчеканил Урусов. — И вы об этом осведомлены.

Лилиана изогнула тонкие брови, и её улыбка стала ещё язвительнее, но мужчина не дал ей заговорить.

— Но, позвольте, Лилиана Сергеевна, — холодно произнёс он, и голос стал ещё жёстче. — Что вы сами делаете в Стрельне? Следите за мной?

Графиня побледнела, но быстро взяла себя в руки.

— Я имею право бывать там, где пожелаю.

— Одна? — перебил он, и от этого спокойного вопроса мороз пробежал по коже. — Вам известно, что барышне из приличной семьи не подобает находиться в подобных местах без сопровождения. Ваше появление здесь вызовет лишние толки.

Лилиана чуть подалась вперёд, в глазах вспыхнуло раздражение.

— А жениху не подобает таскаться по ресторациям с доверительницами, — слова прозвенели холодно. — Тем более без невесты. Или правила приличия у нас выборочные?

Грубое «таскаться» резануло слух, и я посмотрела на раскрасневшуюся графиню, которая из-за злости утратила аристократический лоск.

— Правила приличия одинаковы для всех, Лилиана Сергеевна. И в том числе для барышни, появляющейся в Стрельне без сопровождения. Это место публичное, а я не желаю лишних толков.

— Толков? — она усмехнулась. — Вы ведь знаете, Иван Кириллович, есть вещи, куда важнее пустых разговоров. Не вынуждайте меня напоминать о нашей договорённости.

Урусов на мгновение окаменел: на правом виске заметно вздрогнула жилка, пальцы сжали край стола и сразу разжались.

— Не место, — тихо сказал он. — И не время. Мы поговорим позже. Я распоряжусь, чтобы вас проводили.

— Не утруждайтесь, — отрезала Лилиана. — Дорогу сюда я нашла, дорогу обратно найду тоже.

Напоследок она одарила меня быстрым, изучающим взглядом и развернулась. Её платье тихо шуршало по дорожке между пальмами, пока она не скрылась за стеклянной колоннадой.

Урусов стоял неподвижно. Он отмер, лишь когда я поднялась и протянула ему руку в перчатке.

— Благодарю за приятный обед, Иван Кириллович, но думаю, мне пора.

Князь дёрнулся так, словно я его ударила, но мгновенно взял себя в руки: ледяной выдержки ему было не занимать.

— Конечно. Позвольте, я провожу, — выговорил он совершенно пустым, бесцветным голосом.

Мы долго шли по ресторации, но теперь роскошь Стрельны меня больше не занимала, любоваться на пальмы и фонтаны уже не хотелось. Наверное, это была последняя наша встреча в столь неформальной обстановке, больше я не позволю втягивать себя в эти неприятные сцены, мне достаточно и собственных проблем, не хочу получать новые.

Мы вышли наружу, лицо обожгло холодным воздухом, и я с облегчением вдохнула его, будто выбралась из душного плена. Неприязненно покосившись на своего кучера, Урусов подвёл меня к одному из экипажей, что дежурили у ресторации.

Как странно, подумала я, князь знал, что кучер следит за ним и докладывает невесте? Тогда почему не увольнял его?

В их помолвке странностей было хоть отбавляй, но я строго приказала себе перестать задавать вопросами. Это не моё дело.

— Я должен извиниться за неприятную сцену, Вера Дмитриевна, — напоследок сказал Урусов, когда извозчик услужливо распахнул передо мной дверцу экипажа. — Графиня Вяземская не имела права вас оскорблять. Я прошу прощения.

— Я вовсе не обижена, — покачав головой, я дотронулась рукой в перчатке до его локтя. — Всего вам доброго, Иван Кириллович. И ещё раз благодарю за обед, его середина была весьма приятной.

Князь посмотрел на меня очень долгим взглядом, хмыкнул, дёрнул щекой и подал руку, на которую