Сквозь костры иллюзий - Дарья Федотова Страница 37

Наверное, это была одна из самых тяжелых ночей в штабе. Я все время крутилась, меня бросало то в жар, то в холод, а перед глазами сменялись видения. Они перемешались в голове вместе с голосами. Я слышала то Морстетту, то папу, то других людей.

«Всем вам осталось не больше трех недель».

«Я закончу дело мастера».

«Тебе нельзя сюда. Если ты придешь за мной, то все будет кончено. Она победит».

Голова разрывалась. Я больше не могла терпеть. Резко выпрямилась, откинув одеяло, и попыталась схватиться за кулон, но не получилось. Его не было. Я лихорадочно водила руками вдоль ключицы, но это ничего мне не дало. Его кто-то забрал.

Внизу послышались голоса. Не знаю, сколько проспала в этот раз, но сил во мне оказалось намного больше. Выпутавшись из-под одеяла, я распахнула дверь и вышла на железный балкон.

— Где мой кулон?! — закричала я так громко, что голос эхом разлетелся по ангару.

— И тебе доброе утро, заюш. — Марина помахала рукой, даже не повернувшись. Она была полностью увлечена приготовлением яичницы.

— Что, Пинта, потеряла артефакт?

— Не смешно, — взревела я, направив на Рому уничижительный взгляд, и стремительно стала спускаться на первый этаж. Снайпер усмехнулся моему настрою, но больше ничего не сказал.

Стоило оказаться на первом этаже, как передо мной тут же возник Сережа.

— Как ты себя чувствуешь?

— Не важно. Где мой кулон? — Я отпихнула от себя командира. — Он был, когда вы меня привезли?

— Никто тебя не лапал, если ты об этом, — не унимался снайпер.

— Рома! — Терпение заканчивалось. — Без него я не смогу увидеть….

Металлический звон подвески прервал меня. Резко обернувшись, я наткнулась на то, что так отчаянно искала. Самая дорогая мне вещь висела на указательном пальце самого ненавистного мне человека.

— Что ты творишь?! — возмутилась я и дернулась вперед, но хакер оказался быстрее. Подбросил украшение и сжал кулак. — Отдай!

— Нет, — строго сказал он, выставляя свободную руку. — Это не игрушки. Посмотри, что он с тобой делает.

— Только так я найду отца! — Я попыталась дотянуться, но рука Никиты упиралась мне в грудную клетку, другую вместе с кулоном он занес себе за спину.

— Перестаньте, — прорычал Сережа, но мы его не послушали.

— Эля, ты делаешь только хуже, — продолжал хакер.

— А тебе не все ли равно?! — в сердцах выкрикнула я. Накопившаяся обида вновь поднялась во мне. — Это мое! Ты не можешь его так просто забрать, — злобно кричала я, пытаясь выхватить кулон.

— Уже забрал. — Хакер слегка оттолкнул меня в сторону и спокойным, но уверенным шагом направился к воротам. — И код я поменял.

Догадка стрельнула в голову не хуже видений. Дыхание перехватило от возмущения.

— Никита, не смей его выбрасывать. Вернись! — Я кинулась следом. Если он выбросит его на улицу, то все мои надежды разобьются как карнавальная маска об асфальт.

— Ну хватит уже орать, а? — возмутился Рома с кухни. Марина с интересом наблюдала за нами, оторвавшись от готовки, а Сережа недовольно следил возле лестницы.

До ворот осталось всего пару шагов. Если Никита введет новый код, то я потеряю единственную вещь, которая связывала меня и с прошлым, и будущим. Сейчас или никогда. Я бросилась вперед и вцепилась в предплечье хакера.

— Отдай! — завопила я.

— Эля, прекрати, — раздраженно ответил он, вытягивая руку так, чтобы я не дотянулась.

Но я не оставляла попыток вернуть то, что принадлежало мне. Страх и злость захлестнули меня. Я навалилась на него плечом и накинулась на его руку, чувствуя, как каждый мускул кричит от напряжения, но не остановилась. Никита крепко сжимал кулон одной рукой, а второй обхватил меня за талию, пытаясь перебросить через бедро. Но я не сдавалась. Вертелась изо всех сил, не позволяя ему осуществить задуманное. И когда я попыталась перехватить кулон, парень вдруг разжал кулак. Неожиданно. Резко. И моя ладонь врезалась в его.

Хлопок разлетелся по стенам ангара. Камень внезапно нагрелся, мои пальцы засветились. Теперь мы оба сжимали кулон. Огонь промчался от наших пальцев к самому сердцу, а затем устремился в голову. Вместо пятен — одна яркая вспышка. Адская головная боль развернулась с такой силой, будто в висок воткнули раскаленный прут. Я вскрикнула и потерялась. Почувствовала, как пальцы Никиты обхватили мою ладонь, а сам он крепко прижал меня к себе, но потом мир вокруг исчез.

Он не удержал меня.

Я снова заживо сгорела.

Как только увидела наши сцепленные руки, тут же отпрянула и осмотрелась. Никита стоял возле окна, наблюдая за происходящим по ту сторону стекла. На вид ему было лет восемнадцать, но на лице уже обосновалась неизгладимая печаль. Брови сведены, из-за чего шрам на правом виске искривлялся дугой, ноздри раздуты, челюсти сжаты. Я осторожно заглянула через его плечо.

Мы находились в крохотной темной комнате. С одной стороны — двухэтажная кровать, с другой практически вплотную друг к другу стояли три тумбы, в одной из которых были установлены раковина и плита. Чуть дальше стоял холодильник, а рядом — полки с обувью. Вот и все жилье. При виде этого зрелище мое сердце сжалось.

За стенкой раздался крик. Я вздрогнула, а Никита закрыл глаза и тяжело вздохнул, будто привык к подобному. Следом щелкнул замок, и в двери появилась женщина. В первом видении ей было слегка за тридцать, а сейчас около сорока пяти, но выглядела она очень плохо. Некогда длинные волосы теперь едва касались плеч, а чернильный цвет превратился в пепельный. Глаза ее потускнели. Она опиралась на палку. Медленно зашла в комнату и заперла дверь.

— Не так уж плохо, — выдавила она из себя измученную улыбку. — Туалет всего через две двери. Наши соседи — чудная вьетнамская пара. Они, правда, не говорят по-русски, но…

— Мама, прекрати, — перебил ее Никита, сжимая кулаки.

— Дорогой, я пытаюсь найти хоть что-то хорошее в этой…

— …дыре, — закончил за нее парень и медленно развернулся. — Здесь нет ничего хорошего. Эта халупа — все, что мы могли себе позволить после пожара на твою пенсию по инвалидности и мою жалкую зарплату.

— Знаю, но это не значит, что нужно грустно сверлить окно и проклинать все на свете. — Она наклонила голову, и ее взгляд наполнился таким теплом, от которого мое сердце готово было разорваться. — Иди сюда. — Она доковылял до кровати и села, постучав по желтому матрасу.

Никита нехотя приземлился на предложенное место, а я присела рядом на полу, не сводя взгляда с этих двоих. Женщина внимательно посмотрела сына и заговорила:

— Жизнь — гадкая штука.