Ненужная вторая жена Изумрудного дракона - Ангелина Сантос Страница 36

Лозы на полу отступили.

Пламя в дереве стало ровнее.

И на коре, чуть выше моей ладони, проступили буквы.

Не выжженные. Не выцарапанные.

Светящиеся.

“Арен жив.”

Марта прошептала что-то неприличное.

Орин подошёл ближе.

Кайр Норн побледнел так, что губы у него стали серыми.

Рейнар не шевелился.

Я смотрела на две короткие слова и чувствовала, как всё внутри становится холодным и ясным.

Арен Витт.

Помощник садовника.

Официально погибший в ночь пожара.

Получавший деньги через год после собственной смерти.

Жив.

— Где он? — спросил Рейнар у дерева.

Кора потемнела.

Слова начали исчезать.

Я быстро положила ладонь рядом, но не на буквы.

— Не у него спрашивай, — сказала я тихо. — У дома. У тех, кто носил деньги. У тех, кто подписывал.

Все взгляды снова оказались на Кайре.

Он выглядел так, будто стоял на краю обрыва и прекрасно знал, кто его туда привёл.

— Я не знал, что он жив, — сказал он.

— Но деньги шли, — произнёс Рейнар.

— Да.

— Кому?

Кайр закрыл глаза.

— Посреднику.

— Имя.

— Я не знал имени. Квитанции приходили через южные поставки. С печатью Сорелей.

— Даррен, — сказала я.

— Не обязательно, — возразил Кайр слишком быстро.

— Вы его защищаете?

— Я защищаю точность.

— Какая трогательная верность после фальшивых ведомостей.

Он вздрогнул, и я тут же пожалела. Не потому что он не заслужил. А потому что сейчас нам нужна была правда, не новая стена.

Рейнар сказал:

— Кайр. Всё, что ты не скажешь мне сейчас, завтра станет изменой.

Управляющий открыл глаза.

— После пожара дом Сорель предложил помощь. Стекло, зерно, соль для защитных контуров. У нас были долги. Много. Я подписал часть договоров без вашего личного утверждения.

Орин тихо выругался.

Рейнар стал совсем неподвижным.

— Без моего утверждения.

— Вы тогда… — Кайр сглотнул. — Вы тогда не выходили из северного крыла неделями. Стража не знала, кто командует. Слуги уходили. Тави не говорил. Леди Асмера ослепла почти полностью после попытки удержать очаг. Я принимал решения, потому что кто-то должен был.

— И одним из решений было платить мёртвому человеку.

— Я не понимал, что это связано с Ареном.

— Но подпись видел.

— Видел.

— И молчал.

Кайр опустил голову.

— Да.

Тишина стала такой плотной, что я услышала, как по стеклу где-то наверху стекает вода. Или не вода.

Рейнар сделал шаг к управляющему.

Я положила руку ему на предплечье.

Он замер.

Не посмотрел на меня. Но замер.

Под моей ладонью его мышцы были натянуты до боли. Горячие. Почти не человеческие.

— Не сейчас, — сказала я тихо.

— Он предал дом.

— Возможно. Но он ещё может рассказать, куда ведёт предательство.

Рейнар медленно повернул ко мне голову.

— Вы его защищаете?

— Нет. Я защищаю ответ.

Это он понял.

Не сразу, но понял.

Я убрала руку.

А дерево вдруг зашептало.

Множество голосов. Женский, детский, старческий, сухой шелест листьев, скрип стекла. Слова смешивались, накладывались друг на друга, но одно повторялось яснее остальных:

“Северная терраса.”

Рейнар побледнел.

— Нет.

— Что там? — спросила я.

Он не ответил.

Орин ответил за него:

— Место, где нашли Элианину брошь после пожара.

Рейнар закрыл глаза.

— И где я в последний раз говорил с ней живой.

Никто не предложил идти туда.

Никто, кроме меня.

— Покажите.

Он открыл глаза.

— Не сейчас.

— Сейчас.

— Лиара…

— Если дом говорит, пока мы здесь, значит, он может замолчать, когда вы снова решите закрыть двери.

Его лицо стало жёстким.

— Вы думаете, я закрывал их из трусости?

— Нет. Из боли. Но для тех, кто остался запертым внутри, разница небольшая.

Он смотрел на меня долго.

Так долго, что Марта за нашими спинами шепнула Орину:

— Сейчас либо поцелует, либо придушит.

— Госпожа Марта, — так же шёпотом ответил Орин, — я бы на всякий случай держал тесак ровнее.

Рейнар услышал. Я тоже.

И почему-то именно это неуместное ворчание вернуло нам обоим возможность дышать.

Рейнар отвернулся.

— Идём.

Северная терраса находилась выше, чем я ожидала.

Мы поднимались по узкой лестнице внутри стены. Камень здесь был холодный, влажный, местами почерневший от старого дыма. Рейнар шёл впереди с фонарём, я рядом за ним, Орин и Марта следом. Кайра Рейнар отправил под стражей в кабинет — не в темницу, но уже и не на свободу. Управляющий не возражал. Он выглядел так, будто темница была бы проще.

Даррена никто не трогал.

Пока.

Когда лестница закончилась, Рейнар открыл тяжёлую дверь, и нас ударил ветер.

Северная терраса выходила прямо на Изумрудный кряж.

Ночь здесь была огромной.

Горы тянулись чёрными зубцами под низкими облаками. Между вершинами светилось слабое зелёное сияние, будто в глубине земли лежало сердце, которое ещё не решило, биться ему или нет. Внизу шумела река. Ветер пах снегом, хвойной смолой и мокрым камнем.

На террасе стояли каменные скамьи, несколько кадок с мёртвыми хвойными деревцами и высокий парапет, за которым начиналась пропасть.

Я сразу поняла, почему Элиане здесь было холодно.

Даже летом, наверное, это место не давало забыть, что север — не украшение на гербе. Он живой. Большой. Равнодушный к тому, готова ты к нему или нет.

Рейнар остановился у парапета.

Фонарь в его руке дрожал не от ветра.

— Она была здесь в тот вечер? — спросила я.

— Да.

Голос его изменился.

Ушёл лорд. Ушёл хозяин. Остался мужчина, говорящий с ночью, которая помнила слишком много.

Орин и Марта остановились у двери, не подходя ближе. Не из приказа — из редкого такта.

Я подошла к Рейнару.

Рядом.

Как обещала.

— Что случилось?

Он долго смотрел на горы.

— Мы поссорились.

Так просто.

После всех тайн, колец, мёртвых садовников, стекла и зелёного огня — обычная, страшная человеческая фраза.

Мы поссорились.

— Из-за чего?

— Из-за её брата.

Я не сказала “я знала”. Нельзя так говорить человеку, который наконец сам пришёл к словам.

Рейнар продолжил:

— Даррен требовал доступ к старым договорам Изумрудного Сердца. Говорил, что Сорели имеют право знать, чем рискует его сестра. Элиана просила меня позволить. Я отказал.

— Почему?

— Потому что Сердце не принадлежит брачным родам. Оно выбирает хранителей. Документы о нём опасны в руках тех, кто видит в живой магии наследство.

— А Элиана?