Вознесенная (ЛП) - Леннокс Паркер Страница 36

Но едва мы вошли в зал, как у меня перехватило дыхание.

Помещение было огромным и идеально круглым. Все пространство занимали столы, заставленные стеклянными приборами, каких я никогда прежде не видела. Странные колбы, соединенные извилистыми трубками, весы, куда более тонкие и точные, чем те, на которых мы когда-либо взвешивали устрицы, ряды флаконов с жидкостями самых разных оттенков.

Но по-настоящему меня заворожил куполообразный потолок из сложных панелей, которые выглядели так, будто могли…

— Его можно открыть? — спросила я, не скрывая восхищения.

— Эта комната служит еще и обсерваторией, — Зул подошел к рычагу, вмонтированному в стену, и с мягким скрежетом механизмов панели начали раздвигаться.

Ночное небо раскрылось во всей своей красе россыпью звезд и низких облаков, скользящих мимо луны.

Я все еще смотрела вверх, когда что-то мягкое ударило меня в грудь. Кожаные перчатки.

— Нужно защитить эту нежную смертную кожу, — бросил Зул, уже целенаправленно двигаясь по залу и собирая необходимые принадлежности.

Я надела перчатки и подошла к столу. Его движения были плавными, уверенными и совершенно не похожими на скучающего Айсимарa, который тренировал меня сражаться. Нет, здесь он проводил немало времени, судя по заинтересованному выражению его лица.

— Мы проводим ритуал? — спросила я, наблюдая, как он отмеряет кристаллический порошок.

— Мы занимаемся алхимией, Тэйс. Постарайся поспевать за мной, — в его голосе звучала привычная издевка, но было и нечто иное. Воодушевление, возможно. Словно он наконец делал то, что действительно хотел.

Я оставалась настороже, с ним все было либо ловушкой, либо Испытанием, либо и тем и другим, но любопытство, как обычно, победило осторожность. К сожалению, как всегда.

— И что именно мы делаем?

— Думаю, начнем с малого, — он указал на разложенные ингредиенты. — Сегодня мы создаем отпугивающий барьер.

— Что ж, звучит весело.

На его лице мелькнуло раздражение, но он продолжил раскладывать компоненты.

— Алхимия основывается на трех фундаментальных принципах, — он говорил так, словно читал лекцию. — Симпатический резонанс. Частота колебаний. И живой связующий агент — катализатор, создающий постоянную связь между ингредиентами и тем, кто ими пользуется.

Я подняла один из флаконов, наблюдая, как внутри переливается серебристая жидкость.

— То есть это не просто следование рецепту?

— Едва ли. Любой дурак способен смешать ингредиенты. Истинная алхимия требует понимания природы того, с чем ты работаешь, — он забрал у меня флакон, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. — Каждый компонент служит цели.

— Как разные виды наживки ловят разную рыбу, — сказала я, не подумав.

Зул замер, по-настоящему удивленный.

— Это… удивительно точное сравнение.

— Я не совсем безнадежна, знаешь ли, — я взяла другой флакон, с содержимым, похожим на измельченный жемчуг. — В Солткресте у нас не было сложного оборудования, но мы понимали, как вещи работают вместе. Какие приливы приносят какую рыбу. Как фазы луны влияют на устричные отмели. Почему одни сочетания соли и дыма сохраняют мясо лучше других.

— Я об этом не думал, — он посмотрел на меня уже с иным интересом. — Твое понимание природных процессов хорошо ляжет на алхимическую практику.

Одобрение в его голосе вызвало неожиданное тепло в груди.

— Тогда чем это отличается от того, что делают смертные?

— В основном масштабом и долговечностью. И доступом к магическим материалам, которых попросту не существует в Эларене. Смертный может создать целебную мазь, действующую несколько дней. При правильной алхимической технике можно создать нечто, что будет работать бесконечно долго, — он начал выстраивать ингредиенты в строгом порядке. — Чем могущественнее алхимик, тем более впечатляющий результат.

Я внимательно посмотрела на него.

— Ты, похоже, знаешь об этом очень много.

— Да, — ни тени ложной скромности. — Я изучаю алхимию с детства. У моего отца обширные труды по этой теме.

В его тоне прозвучало нечто, что пробудило во мне интерес.

— Похоже, ты проводил в библиотеках много времени.

— Больше, чем было полезно для здоровья, — тень скользнула по его лицу. — Но книги не осуждают так, как живые.

Я вспомнила слова Эйликса.

— Полагаю, расти в Волдарисе было непросто. Полусмертным, полуайсимаром.

Зул долго молчал. Его руки замерли над ингредиентами.

— Слишком силен для одного мира и недостаточно силен для другого.

Я не сразу нашла слова.

— Похоже… ты был одинок.

Он вновь принялся за приготовления.

— Знание было единственным, что я мог контролировать.

Мне хотелось спросить больше, понять эту внезапную трещину в его броне. Но его напряженная поза предупреждала, что давить не стоит. Я молча наблюдала, как он раскладывает ингредиенты по маленьким стеклянным пластинам.

— Ключ ко всему в точности, — сказал он, явно решив, что личных откровений на сегодня достаточно. — Слишком мало компонента, и реакция не завершится. Слишком много, и ты рискуешь взорвать себя. Постараемся этого избежать, — он протянул мне весы, гораздо сложнее любых, с которыми я работала. — Основа любого барьера в сочетании соли и металла. В этом же случае, железная стружка и соль четыре к одному.

Я осторожно отмеряла, остро ощущая его близость, когда он направлял каждое мое действие.

— Это железо получено из оружия, выкованного в эпоху Первородных, — объяснил Зул. — В нем сохранились следы энергии, что текла тогда. Именно поэтому оно так хорошо проводит силу.

— А соль?

— У каждого домена своя разновидность, — он поднял флакон с мелкими переливающимися кристаллами. — Это слезы. Дистиллированные и высушенные на протяжении веков.

Я замерла.

— Ты серьезно?

— Горе — одна из самых чистых эмоций. Если его правильно кристаллизовать, оно становится исключительно сильным алхимическим компонентом, — он заметил выражение моего лица, и в его глазах мелькнуло веселье. — Не смотри так потрясенно.

— Ты сам их собираешь? — я усмехнулась. — Уверена, ты мастер доводить людей до слез.

— Я не из тех, кто боится запачкать руки, если это необходимо, — он одарил меня той самой порочной улыбкой.

— Учту.

Я отвернулась, скрывая улыбку, рвущуюся наружу. Нет. Я не собираюсь снова позволять его острому уму и этой раздражающе притягательной усмешке подтачивать мою рассудительность. Я глубоко вдохнула и повернулась обратно.

Он взял еще два флакона.

— Вторая часть создания барьера — определить его назначение. Натуральные ингредиенты: травы, корни, масла, смолы обладают свойствами, отражающими твое намерение, — он поставил их передо мной. — Это серокаменный мох и черный корень.

В первом флаконе были серебристые нити, почти металлические на вид.

— Этот мох прорастает на отвесных скалах, где гнездятся птицы. Он питается разложением, просачивающимся в камень. Даже приблизиться к нему трудно, запах вызывает тошноту. Одно лишь зловоние отпугивает большинство существ, поэтому это сильнейший отпугивающий агент в этом регионе.

— А черный корень? — спросила я, рассматривая второй флакон с темным порошком.

— Растет глубоко в горных пещерах, где корни достигают самого ядра домена, — он отмерил небольшую порцию. — Созревает десятилетиями. Порошок действует как стабилизатор, не дает другим компонентам реагировать слишком бурно.

— Чтобы все уравновесить, — сказала я, отмеряя свою часть. — Может, мне немного посыпать им тебя?

— Я уравновешен, благодарю. Это у остальных проблемы с нестабильностью.

— Разумеется. Ты тренируешься быть таким невыносимым, или это врожденный талант?

— Это врожденное, — он подошел ближе, якобы чтобы проверить мои замеры. — И отлично мне служит. Ты куда занимательнее, когда злишься.

— Занимательнее, — сухо повторила я. — Да ты просто мечта любой девушки.

— Я мог бы подобрать и другие слова.