Хозяйка горного перевала - Мириам Агирова Страница 35

Глава 20

Две недели пути по оживлённому тракту вымыли из меня всю ту романтику, которую я, наивная, ожидала от дороги. Вместо живописных пейзажей и вдохновляющих встреч нас встречала лишь пыль, поднимающаяся клубами от каждой проезжающей повозки, и грязь, въевшаяся в одежду и кожу. Солнце, казалось, с каждым днём становилось всё злее, припекая нещадно, вытягивая последние силы и превращая день в очередное испытание.

После такого изнурительного путешествия, когда тело ныло от усталости, а душа жаждала хоть какого-то облегчения, мне хотелось лишь одного: окунуться в жаркую, ароматную парную баньки, почувствовать, как пар выгоняет из меня всю накопившуюся дорожную усталость. Затем утолить жажду ледяным, терпким квасом, который казался бы самым изысканным напитком на свете. И, наконец, просто упасть в чистую, свежевыстиранную постель, ощущая мягкость простыней и блаженство полного покоя.

Но реальность была далека от этих сладких грёз. Вместо заслуженного отдыха нам приходилось терпеть очередные неудобства. Каждый вечер превращался в целую операцию по поиску подходящего места для стоянки. И не просто места, а такого, где можно было бы найти чистую родниковую воду – драгоценный дар, который мог бы хоть немного смыть с нас дорожную пыль и освежить измученные тела.

Дорога, по которой мы двигались, была оживлённой, что говорило о её значимости. Порой приходилось пробираться сквозь плотные ряды гружёных повозок, прежде чем вновь обрести простор для движения. Приходилось уступать дорогу всадникам, а если нас догоняла карета, то и вовсе съезжать на обочину, лишь бы пропустить вперёд зазнавшуюся аристократку, которая чуть что, так сразу прибегает к магии.

Таких путешественниц частенько незаметно осаждал Олберт. То подпругу коня ослабит, то нашлёт на верещавшую даму чесотку или вовсе устроит чистку организма.

«Почему же тогда никто не замечает его магии?» — спросите вы. А потому, что он – дракон. Его вмешательства были настолько тонкими и филигранными, что казались естественным ходом вещей. Чесотка? Просто случайное раздражение кожи. Ослабленная подпруга? Небрежность возницы. А внезапное недомогание у капризной дамы? Ну, кто знает, что может случиться в дороге.

Именно эта скрытность и делала его таким опасным, а для нас – бесценным спутником. Он был нашим невидимым щитом, нашей тихой защитой от тех, кто считал себя выше других и использовал свои способности без зазрения совести. Олберт же, обладая куда большей силой, предпочитал действовать из тени, оставаясь для окружающих магически пустым человеком.

Как он действовал, как скрывал свою ауру, как заметал следы – этого я не знаю, зато спокойно улыбалась вслед какой-нибудь истеричной леди или деве, зная, что та точно не останется безнаказанной. Уж слишком довольным порой было лицо Олберта.

Ночевать под открытым небом приходилось едва ли не каждый день. Постоялые дворы, словно переполненные бочки, не могли вместить в себя всех желающих путников. С наступлением сумерек, когда усталость валила с ног, а желудок требовал хоть какой-то пищи, мы с тоской смотрели на эти манящие огоньки, сулящие тепло и крышу над головой.

Но, к сожалению, чаще всего нас ждала лишь непрогретая толком земля и звёздное одеяло. Иногда нам предлагали за небольшую плату устроиться в сарае или на конюшне. Я сразу отказалась от этого предложения. Нет уж, увольте. Представлять себя в компании мышей и крыс, вдыхая затхлый запах сена и навоза, было выше моих сил.

Несколько раз нам на пути попадались небольшие деревушки, словно островки цивилизации в этом бесконечном море вспаханных полей и ухоженных лесов. Но тут уже воспротивился Кариб, заявив, что хватало ещё быть покусанными клопами и нахвататься блох, как будто нам комаров и всяких жучков мало! И, честно говоря, я его понимала. После целого дня в седле перспектива провести ночь в тесной, душной избе, кишащей насекомыми, не казалась особенно привлекательной.

Недели две спустя после начала нашего путешествия домой, устав от бесконечных ночёвок под открытым небом, от необходимости искать источники воды и постоянных дежурств у костра, мы примкнули к торговому каравану, идущему в сторону соседнего государства. За плату, разумеется, которая состояла в охране товара и уходе за лошадьми.

Я было вновь воспротивилась, да кто меня слушать стал! За эти недели мужчины хорошо успели изучить мою подноготную, и в их глазах я была не кем иной, как маленькой неразумной девочкой. Это я-то, глава рода! Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что я ею и была. Знания какие-никакие имелись, но применяла я их крайне редко, боясь ошибиться. Да и вид мой нынешний был не лучше, всё же попала я в тело девятнадцатилетней девушки, детская наивность с лица которой не сошла с замужеством.

Ситуацию усугублял и тот факт, что моя душа была куда старше моего нынешнего облика. Иногда мои рассуждения и поступки казались окружающим, мягко говоря, странными. Боюсь, скоро я сама себя выдам и раскрою свою тайну.

Я пыталась найти баланс между тем, что знала, и тем, как меня воспринимали. Внутри меня бушевали противоречия: я была полна идей и стратегий, но каждое произнесенное мною слово вызывало лишь недоумение и снисходительные улыбки. Как же трудно быть главой рода, когда твой внешний облик говорит о том, что ты всего лишь юная особа, не знающая жизни.

Временами мне казалось, что я живу в двух мирах одновременно: один — это мир, в котором я была главой рода, а другой — мир, где я была лишь юной девой, чье мнение не имело веса. Этот разрыв между внутренним и внешним, между тем, кем я была на самом деле, и тем, кем меня видели, становился все более невыносимым. Я ощущала себя актером на сцене, играющим роль, которая мне совершенно не подходила, и с каждым днем становилось все труднее скрывать истинное лицо.

Нам выделили место в длинной веренице обозов, ознакомив с правилами и запретами. Объяснили, что готовить мы будем себе сами из того, что у нас есть. Вроде бы ничего не поменялось, но вот спать теперь нам предлагалось не на земле или в телеге, а в выделенном крытом фургоне, да и во время остановок в трактирах места были получше, чем в сарае или конюшне.

Так себе бонусы, скажу я вам. Комнаты в трактирах были для меня, привыкшей к цивилизованным благам, ужасными. Только вот, видя, как блаженно вытягивается на кровати Сани, я замолкала, едва увидев аскетический интерьер снятого на ночь номера. Приходилось терпеть,