Попаданка. Жена по приказу императора - Юлий Люцифер Страница 35

Ход за саркофагом открылся уже достаточно широко.

Морв отправил вперёд одну из своих людей. Та скользнула внутрь, почти сразу подала знак, что путь чист.

Император оглянулся на вход в камеру.

Камень трещал всё сильнее.

— Морв, ты последний.

— Разумеется.

Селена втолкнула меня в проход первой.

За спиной я услышала новый удар.

Потом — грохот.

Они проломили внешнюю стену камеры ровно в тот момент, когда мы один за другим скрылись в узком тёмном ходе.

И, пока каменная дверь закрывалась за нами, я успела услышать голос Ремара врывающийся в пространство камеры:

— Найдите её! Она уже почти признана!

Эти слова ударили сильнее, чем хотелось бы.

Потому что теперь я знала: он боится не просто моей крови.

Он боится того, кем эта кровь меня назовёт.

Глава 18. Ход под сердцем храма

Узкий проход за саркофагом оказался не просто тесным — он словно был создан для того, чтобы человек, идущий по нему, всё время помнил: пространство здесь не принадлежит живым. Каменные стены шли так близко, что в некоторых местах приходилось поворачиваться боком. Потолок то резко опускался, то поднимался, заставляя то пригибаться, то снова расправлять плечи. Воздух был густой, прохладный, пропитанный запахом старого известняка, влажного металла и чего-то ещё, что я всё никак не могла определить. Не плесень. Не пыль. Скорее след очень древней магии, которая слишком долго находилась без движения и теперь просыпалась вместе с нами.

Я шла первой только потому, что ход сам будто тянул меня вперёд. Не в переносном смысле. Метка на запястье горела ровным, тяжёлым жаром, и чем дальше мы углублялись под храм, тем сильнее это ощущение становилось не болью, а направлением. Пластина в моей руке тоже изменилась. Если раньше свет внутри прозрачного камня пульсировал мягко, то теперь он выстроился в чёткую световую нить, уходящую к одному из краёв, словно сама карта уже не просто показывала путь, а вела.

Сзади слышалось тяжёлое дыхание Морва. Ещё дальше — короткие шаги императора и Селены. Никто из нас пока не говорил. После прорыва в камеру рода Эллар, после видения, после слов Ремара, после открывшегося понимания, что храм боится не меня, а момента моего полного признания, молчание стало не случайным. Оно было рабочим. Все думали. Все слушали. Все ждали, с какой стороны на нас обрушится следующая часть этой ночи.

Проход резко повернул.

Впереди показался тусклый естественный свет. Не лунный, не факельный — скорее отсвет воды. Ещё через несколько шагов тесный каменный ход открылся в длинную галерею, вырубленную прямо в теле скалы. Слева тянулась стена, покрытая старыми рельефами. Справа — провал. Не бездна, но глубокий разлом, по дну которого шла чёрная вода. Узкая каменная тропа вдоль стены была единственным путём дальше.

Я остановилась.

— Красиво, — тихо сказала Селена у меня за спиной. — В том смысле, в каком красиво всё, что может убить тебя одним неверным шагом.

Морв выглянул из-за плеча императора и хмыкнул.

— Я уже начинаю скучать по озеру.

Император осмотрел галерею одним взглядом.

— Следов нет.

— Значит, этим путём давно не ходили, — сказал Морв.

— Или ходили те, кто не оставляет следов, — ответила Селена.

Я почти улыбнулась. Почти.

Потому что, как бы ни хотелось цепляться за сарказм, внутри у меня слишком многое уже перестало быть игрой слов. Слова Иары всё ещё звучали слишком ясно. Живая и пожирающая сила. Первая печать. Вторая печать. Ашер, знающий только половину. Возможность закрыть всё навсегда ценой собственной жизни. И самое страшное — мысль о том, что теперь я действительно понимаю логику происходящего. Не полностью. Но достаточно, чтобы бояться уже не только врагов, а того решения, которое в какой-то момент придётся принять самой.

— Идём, — сказал император.

Мы двинулись по тропе вдоль стены медленно. Камень под ногами был влажным и скользким, а вода внизу шла бесшумно, слишком тёмная, чтобы понять её глубину. Несколько раз я невольно косилась туда и ловила себя на странном ощущении: если сорваться, это будет не просто падение. Вода под нами ощущалась так же ненормально, как и всё остальное в этом месте. Живая. Слушающая. Как будто подземная часть храма и весь узел печатей давно уже стали единым телом.

На рельефах слева постепенно проступали сюжеты. Сначала абстрактные линии, круги, знаки, похожие на мою метку. Потом фигуры. Мужчины, женщины, дети. Не в позах поклонения, как на храмовых барельефах наверху, а в движении: идущие, держащиеся за руки, стоящие у воды, входящие под какие-то арки. Чем дальше, тем мрачнее становились сцены. На одной плите люди уже не держались за руки — они тянулись друг к другу через разрыв. На другой один человек стоял в круге света, а вокруг него падали остальные. На третьей две фигуры, похожие как отражения, стояли по разные стороны дверного проёма и не могли коснуться друг друга.

— Это история раскола, — сказала Селена.

Я замедлила шаг.

— Ты можешь её читать?

— Частично.

Император тоже посмотрел на рельефы.

— Здесь старый синтаксис символов. Храмовые тексты его почти не используют.

Морв тихо усмехнулся.

— Значит, хоть здесь они чего-то не переписали под себя.

— Не успели, — ответила Селена.

Я остановилась у плиты, на которой человек стоял в круге света, а вокруг него рушились колонны.

— Это кто?

Никто не ответил сразу.

Потом император сказал:

— Или первый, кто открыл слишком глубоко. Или первый, кто закрыл.

— Оптимистично.

— Реалистично.

Я двинулась дальше, но картинка осталась в голове слишком ясно. Один человек. Свет. Разрушение вокруг. Чем больше я узнавала о древней крови, тем меньше она походила на дар и тем больше — на договор, написанный не для людей.

Галерея вывела нас к круглой площадке, от которой вниз шёл каменный мост. Точнее, не мост даже — узкий хребет скалы, переброшенный через подземную воду к следующему залу. На противоположной стороне виднелась арка, почти полностью закрытая металлической решёткой. Не ржавой. Не старой в обычном смысле. Скорее покрытой тонкой матовой плёнкой времени, которая не разрушает, а только делает металл тише.

Именно в этот момент метка у меня на руке дёрнулась так резко, что я остановилась.

— Что? — сразу спросил император.

Я подняла голову.

— Кто-то впереди.

Морв уже держал клинок