Таро на троих - Анна Есина Страница 35

— Это всё из-за меня, — вдруг прошептала. — Я должна была остановить представление. Должна была понять, что что-то идёт не так…

— Не вздумай, — Тёма сжал мои плечи. — Это случайность. Огонь ведь не разбирает, кто виноват.

Но я знала: в глубине души буду винить себя всегда. За то, что не успела. За то, что не уберегла. За глупые игры в магистра эзотерики, за любовь к лёгким деньгам.

Час тянулся, как вечность. Пожарные боролись с огнём, соседи переговаривались, кто-то вызванивал родственников, кто-то искал временное пристанище. Я сидела на скамейке, завернувшись в плед, и смотрела в снег.

Наконец, когда пламя было сбито, а дым рассеялся, ко мне подошёл один из пожарных.

— Вы хозяйка квартиры? — спросил он мягко. — Нужно составить акт. И… вам лучше не заходить внутрь. Там всё сильно повреждено.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— А вещи? — наконец выдавила я. — Хоть что-то уцелело?

Он покачал головой.

— Вряд ли. Перекрытия прогорели. Мебель, вещи… всё под угрозой обрушения.

Я снова заплакала, но теперь тихо, без всхлипов. Просто слёзы текли по лицу, оставляя солёные дорожки на закопчённой коже.

— Пойдём, — Тёма поднял меня. — Сейчас не время. Нужно найти, где переночевать. Потом разберёмся.

Я оглянулась на дом. Окна зияли чёрными провалами, стены были в копоти, а на снегу лежали хлопья пепла, напоминая траурный снег.

Новый год. Канун праздника. А у меня — ни дома, ни вещей, ни памяти. Только холод, дым и пустота.

Но Тёма держал меня за руку. И это было единственное, что ещё имело смысл. Без него я бы пропала.

Глава 18

Такси снова привезло нас к кованому забору, за которым скрывался двухэтажный особняк.

— О, нет-нет-нет! — запротестовала с ходу. — Зачем мы приехали к твоему брату?

— Ну не тащить же тебя в фургон, Стась! Там из удобств только скрипучий матрас, да и тот оставляет желать лучшего.

— Давай поедем в хостел!

— У тебя есть лишние деньги на гостиницу? — весомо спросил Тёма.

— Нет, но...

— Вот и у меня перебой с финансами. Это всего на несколько дней. Завтра дадим представление, мне оплатят сразу четыре выступления. Что-нибудь придумаем, — он крепко обнял меня и поцеловал в волосы. — Всё устаканится, не трясись. Найдём деньги и на ремонт, и на вещи первой необходимости. Я всё возьму на себя, тебе ни о чём не придётся беспокоиться. А сейчас, пожалуйста, Стась, пойдём в тепло. Выпьем по стакану горячительного. Вот увидишь, тебе сразу полегчает.

К входной двери плелась, как на заклание. Мало того, что было неловко вламываться в дом к малознакомому человеку посреди ночи, так ещё этот самый человек в прошлом произвёл на меня слишком сильное впечатление. Заворожил и заморозил одновременно.

Вот и сейчас съёжилась, когда заприметила мощную фигуру мужчины, подсвеченную из-за спины безжалостным электрическим светом.

— Станислава, — Зар кивнул в знак приветствия, пожал руку брату и посторонился, пуская нас в просторный холл. — Сочувствую вашему горю. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Хотите чего-нибудь выпить?

Аккуратно убрала вещи в шкаф, пугливо глянула на радушного хозяина, избегая при этом глаз, и покачала головой.

— Ванная комната дальше по коридору. Там я приготовил вещи, чтобы вы смогли переодеться. Надеюсь, вас не смутит, что они мои. Ничего более подходящего не нашлось.

Меня вдруг разобрал смех. Надсадный, с острыми позывами к икоте. Обрядиться в то, что хранит на себе его запах?! Чудненько.

— Зар, а ты по-людски разговаривать обучен? Строишь из себя дворянина при церковной гимназии — с души ж воротит, — сделал замечание Тёма, и я мысленно присоединилась к его тираде.

И впрямь воротило. От всего случившегося.

Понуро пошлёпала в указанном направлении. Туалетная комната была воплощением винтажной роскоши: чугунная ванна на витых латунных ножках, резное зеркало в тёмной дубовой раме, стены, облицованные кремовой плиткой с рельефным узором и фризом из майолики в тонах охры и умбры. Пол выложен шестигранной плиткой, такой же, как в холле, в шахматном порядке (бежевый чередовался с терракотовым), с тонкими свинцовыми прожилками. В углу находился мраморный умывальник с латунным краном и кованым полотенцедержателем в виде виноградной лозы; на деревянных полках стояли фарфоровый мыльный набор с позолотой и стеклянный графин. Освещение создавали бра-подсвечники с имитацией пламени; воздух был пропитан ароматами сандала, воска и лаванды.

Смывать макияж пришлось при помощи мыла. Ни ватных дисков, ни каких-либо кремов я не нашла, поэтому убирала потёкшую тушь и намертво въевшийся под кожу чёрный карандаш для глаз в несколько этапов.

Запах геля для душа неожиданно породил целую вереницу красочных картинок. В них я то лежала на кровати с задранными кверху руками, то распласталась на столе, а по моему телу туманной дымкой струился этот дурманящий аромат. И было так волнительно. Мне хотелось, чтобы он пропитал меня насквозь, вошёл под кожу и завладел всем...

— Простите, что беспокою, — прервал поток странных видений приятный баритон хозяина. — Я вдруг вспомнил, что в этой ванной нет полотенца. Если позволите...

— Да, конечно, — отозвалась громко и статуей застыла за плотной душевой занавеской. — Спасибо за заботу.

— Я сварил глинтвейн. Присоединяйтесь ко мне на кухне, она справа от столовой.

Затем он вышел, плотно притворив дверь, а я наспех смыла пену, промокнула кожу белоснежным махровым полотенцем и с любопытством взяла с тумбы вещи, что лежали аккуратной стопкой. Простая хлопковая футболка и мужской банный халат. Белья, само собой, не было. Одеваться в то, что пропахло сажей и копотью, мне не хотелось, поэтому на эту ночь решила пренебречь правилами и влезла в мужскую одёжку.

Из футболки вышло подобие ночной рубашки. Длиной она доходила до колен, края рукавов болтались в области локтей — сгодится. Куда явственнее меня взволновала мысль, что эта самая вещь когда-то облегала тело Зара. Крепкое, мускулистое...

Запахнула поверх халат и отправилась на поиски кухни.

Меня с порога окутал густой, пряно-сладкий аромат только что сваренного глинтвейна: ноты корицы и гвоздики переплетались с цитрусовой свежестью апельсина и глубоким, бархатистым шлейфом красного вина.

Просторное помещение делилось на две зоны: светлая — с глянцевыми фасадами из массива дерева, тёмная — с насыщенными, почти бархатными оттенками, создававшими интригующий контраст. Над рабочей поверхностью в светлой части тянулся фартук из крупного кафеля, уложенного по диагонали, а в тёмной мерцала