Скованная сумраком - Паркер Леннокс Страница 34

По залу прокатился шепот. Несколько членов Совета обменялись мрачными взглядами.

Эффи наклонилась ближе, ее взгляд метнулся к пожилому, только что вставшему мужчине.

— Это Лорд Свейнсон. Ужасно традиционная семья, он терпеть не может все, что угрожает старым устоям.

— Мои люди умирают уже сейчас! — выкрикнул он, лицо его побагровело. — Поставки зерна едва кормят четверть…

— Возможно, если бы вы не так поспешно разорвали торговые связи… — холодно перебила его женщина с расчетливым взглядом.

— Леди Вальгрим, — прошептала Эффи.

Да. Это были те самые имена из моего сна. Грудь сжалась от тревоги, а я продолжала наблюдать за происходящим.

— Как вы смеете предлагать торговать с теми, кто… — гнев Лорда Свейнсона, казалось, заполнил весь зал.

— Довольно! — голос Уркина прогремел под сводом. — Мы не можем позволить себе разобщенность. Не сейчас. Не тогда, когда с каждым днем наш враг крепнет.

Упоминание моего мира вызвало новую волну шепота. Я почувствовала, как Эффи напряженно сдвинулась рядом.

Поднялся мужчина с темными глазами, словно впитывающими свет свечей.

— Разведчики докладывают об усилении активности у Разрыва. Их башни ежедневно вытягивают все больше эссенции, тогда как мы слабеем. Очевидно, текущая стратегия Умбры не работает.

— Лорд Скальдвиндр, — выдохнула Эффи, с ноткой отвращения. — Он глава самой влиятельной аристократической семьи. Большинство родов проголосует так, как он скажет.

Скальдвиндр… еще одно имя, которое я узнала. На краткий миг я задумалась, не стоит ли рассказать ей или Вексе о сне прошлой ночью. Я до сих пор не понимала его значения. Кто были те две девочки. Но теперь я знала наверняка: это происходило здесь. В Умбратии. Но когда? Это было воспоминание или нечто, происходящее прямо в тот момент? Те ли это самые девочки из моего первого сна?

Но я не хотела пока рассказывать Умбре об этой способности. Даже невинный разговор о снах неизбежно привел бы к раскрытию того, к чему я еще не была готова. Я хотела им доверять, но не была уверен, что могу. И уж точно не хотела давать им информацию, которая превратила бы меня в еще более ценный ресурс. Информацию, которую можно было бы использовать против Сидхе.

Именно в этот момент распахнулись боковые двери. Эффект был мгновенным, словно из зала выкачали весь воздух. Вошел мужчина, двигаясь с текучей, почти неестественной грацией. Его изысканные одежды резко контрастировали с потемневшими мантиями Совета. Несмотря на страдания царства, он выглядел поразительно живым, кожа его была наполнена цветом и силой, что казалось почти непристойным на фоне приглушенной бледности окружающих. Но его глаза… с глазами было что-то не так. Молочно-белесые, выцветшие, словно затянутые облаками, и все же они не упускали ни малейшей детали, скользя по залу. Глянцево-черные волосы были коротко острижены, подчеркивая резкие черты лица, его красота была холодной, обнаженной и завораживающей.

— Валкан, — прошептала Эффи.

— Друзья мои, — начал Валкан, и его голос был гладким, как шелк, — сколько еще мы будем спорить, пока наше царство умирает у нас на глазах?

По залу прокатился ропот. Я заметила, как несколько членов Совета неловко заерзали на местах. Челюсть Уркина напряглась, но он промолчал.

— Засуха эссенции распространяется, — голос Валкана стал ниже, приглушеннее, будто он обращался к каждому лично. — Наши дети слабеют. Наши привязи истончаются. И все же мы сидим здесь, скованные устаревшими взглядами, в то время как Драксонские поля по-прежнему плодоносят.

Его взгляд на мгновение задержался на нашем секторе, и я почувствовала, как Эффи рядом со мной напряглась.

Я вспомнила разговор, подслушанный в башне, то, как Эфир и остальные всякий раз настораживались при одном упоминании имени Валкана. Знать говорила о торговле с Драксоном так, будто это было нечто немыслимое, и все же его земли оставались плодородными, пока остальное царство увядало. Что же такого ужасного было в этом человеке, если они предпочитали смотреть, как их народ голодает, вместо того чтобы принять его помощь?

— Милорд, — прорезал напряжение женский голос. Поднялась пожилая член Совета, ее серебряные волосы сверкнули в свечном свете. — Ваши условия…

— Мои условия гарантируют выживание, — в мягкости слов пряталась угроза. — Позвольте моим людям служить в войсках Умбры. Пусть они пройдут Стрикку, докажут свою ценность царству… Пустоте. И мы вновь откроем торговые пути с Драксоном.

— Пустота священна! — выкрикнул кто-то. — Допустить их…

— Священна? — самообладание Валкана треснуло лишь на миг, обнажив нечто мрачное под гладкой поверхностью. Свечи яростно замигали, тени на стенах, будто живые, зашевелились. — Какой толк в наших священных традициях, если мы все умрем? Сидхе крепнет, пока мы цепляемся за старые порядки. Их нужно поставить на колени, и мои люди знают, как это сделать.

По коже пробежал холод, моя Сеть почти пульсировала где-то в глубине позвоночника.

— Переговоры нельзя форсировать, — голос Уркина прорезал нарастающий хаос. — Совету нужно время, чтобы…

— Время? — Валкан рассмеялся, и звук был острым, как бьющееся стекло. — Оглянитесь, Генерал. Время — это единственная роскошь, которой мы больше не обладаем.

Он сделал знак своим людям в сером, и они одновременно двинулись вперед, слишком слаженно, слишком плавно, чтобы это казалось естественным. В них было что-то неправильное, нечто, от чего по коже побежали мурашки.

Я наклонилась к Эффи, едва слышно выдыхая слова:

— Что с ними не так? Его люди — они ведь не…

— Не сейчас, — резко прошептала она. — Обсудим потом.

Смысл ее слов ударил почти физически. Это были не просто солдаты. Это было нечто иное. Нечто, на фоне чего даже Умбра казалась безобидной. И Валкан хотел видеть их в армии. Хотел, чтобы они вошли в Пустоту…

— Мы обсудим это в Совете, — объявил Уркин, но его голос дрогнул. — До тех пор…

— До тех пор, — мягко перебил Валкан, — помните, что щедрые земли Драксона могут накормить ваших умирающих людей. Помните, что мои люди способны закончить эту войну. Помните, что гордость — это роскошь, которую умирающие позволить себе не могут. А чтобы закрепить эту мысль, наслаждайтесь пиром. Щедростью урожая Драксона.

Развернувшись, он ушел, но перед выходом еще раз обвел зал бледными глазами, и в этот раз я была уверена, что они задержались на мне.

По всему пространству началось движение — тела смещались, шепот и гул наполнили зал. Кальфары выходили волнами, их темные силуэты сливались в полумраке.