Сделка равных - Юлия Арниева Страница 33

Я постояла ещё минуту, оглядывая двор. Мужчины работали, Коллинз возился у печей с проволокой и термометрами, мисс Эббот уже скрылась в кабинете, где, судя по грохоту, кто-то из рабочих двигал мебель.

— Дорс, — окликнула я. — Едем домой.

Через пару минут я уже сидела в кэбе, а мир за окном плыл мимо, как декорации в театре. Улицы Саутуорка сменились мостом, мост — набережной, набережная — переулками Стрэнда. Я откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза, пообещав себе, что просто отдохну минуту, одну минуту, не больше, и тут же провалилась.

Не в сон, сон был бы слишком определённым словом для того, что со мной произошло. Сознание выключилось, как гаснет свеча, которую задули, без перехода, без сумерек, просто темнота, бесконечная и глухая, в которой не осталось ни мыслей, ни звуков, ни ощущения собственного тела.

Привёл меня в чувство тихий голос Дика, с едва уловимой ноткой беспокойства:

— Миледи.

Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Кэб стоял неподвижно, за окном угадывались знакомые очертания Блумсбери: кирпичный фасад нашего дома, крыльцо с облупившейся краской, низкая ограда палисадника.

— Приехали, миледи, — повторил Дик и после паузы добавил: — У дома стоит карета с гербом.

Я с трудом повернула голову и посмотрела через противоположное окно кэба. У ограды, на расстоянии вытянутой руки от нашего крыльца, темнел лакированный корпус выездного экипажа. Вороные лошади стояли неподвижно, лишь изредка переступая копытами по булыжникам, а на дверце, в овальном картуше, тускло поблёскивало золото герба: два скрещённых меча под графской короной.

Карета графа Бентли.

Сон слетел мгновенно, как будто мне плеснули в лицо ледяной водой. Я выпрямилась, провела ладонями по лицу, пригладила волосы, которые за время забытья съехали набок вместе со шпильками.

Граф не приезжал лично без крайней нужды, тем более без предупреждения. Он присылал записки, посыльных, в лучшем случае Финча. Если он явился сам, значит, произошло что-то, чего нельзя было доверить бумаге.

Я глубоко вдохнула, выдохнула и открыла дверцу кэба.

— Пойдём, Дорс.

Глава 11

Едва за мной захлопнулась дверь, отсекая гул улицы, из глубины дома навстречу мне выпорхнула Мэри.

— Госпожа, — зашептала она, снимая с меня шаль, — пять минут назад прибыла леди Бентли, а до неё мистер Финч. Я… я не посмела отказать им в гостеприимстве, ведь такие люди…

— Всё в порядке, Мэри, — оборвала я её, чувствуя, как от усталости начинает нудно и тяжело гудеть в затылке.

— Я подала им чай, но леди Бентли, кажется, смущает… — Мэри замялась, не решаясь закончить фразу и выразительно покосившись на закрытую дверь гостиной.

— Тот факт, что наш фарфор помнит ещё времена правления Георга Второго? — я невесело хмыкнула, гадая, что привело супругу графа в мой дом без предупреждения.

Задержавшись у зеркала в прихожей, я сделала глубокий вдох. Мутная амальгама отразила бледную женщину в тёмно-зелёном муслине; я поправила выбившийся локон, расправила плечи, возвращая себе осанку леди, и решительно толкнула дверь.

Дик остался в прихожей, прислонившись к стене, а я вошла в гостиную, прогретую майским солнцем, от которого пожелтевшие обои казались почти нарядными. Первым, кого я увидела, был Финч. Он замер у окна, мертвой хваткой вцепившись в спинку стула, и при моём появлении облегчённо выдохнул, открыл было рот, но тут же осёкся, бросив тревожный взгляд в сторону камина.

Там, в глубоком кресле, устроилась леди Эмили, графиня Бентли. Она сидела, небрежно закинув ногу на ногу с той бесстыдной непринуждённостью, которую могут позволить себе лишь женщины, чья родословная древнее самой монархии. До этого мне не доводилось её видеть, и теперь я невольно принялась её рассматривать. Высокий чистый лоб, насмешливые тёмные глаза и кожа, не знавшая палящего солнца. Ей было около тридцати, но выглядела она значительно моложе. Кремовый индийский шёлк её платья мягко переливался в ярких косых лучах, а шляпка с перьями цапли казалась здесь чем-то запредельно роскошным.

Впрочем, она разглядывала меня с не меньшим пристрастием, её острый взгляд мгновенно скользнул по моему лицу, задержавшись на тенях под глазами. Она едва заметно нахмурилась, и хотя мой вид её явно встревожил, это не было обычным сочувствием к человеку, которого, прямо скажем, краше в гроб кладут, — в её зрачках мелькнуло нечто иное… оценка, почти опасение.

— Леди Сандерс! — неожиданно воскликнула она с таким жаром, будто мы были подругами детства, разлучёнными трагической случайностью. — Прошу меня простить! Я была крайне неучтива, явившись без карточки и приглашения, но меня привело к вам дело чрезвычайной важности!

Она поднялась из кресла одним лёгким, текучим движением и протянула мне обе руки. Я пожала их, ощутив под пальцами тонкие, прохладные пальцы в лайковых перчатках.

— Леди Бентли, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и приветливо, а не хрипло и загнанно, как я себя чувствовала. — Какая честь. Простите, что заставила вас ждать.

— Пустяки! Ваш очаровательный мистер Финч составил мне прекрасную компанию, — она одарила Финча улыбкой, от которой тот покраснел ещё гуще и судорожно сглотнул. — Мы обсуждали погоду и виды на урожай. Мистер Финч оказался необычайно осведомлён в вопросах осадков.

Финч после этих слов издал звук, который мог быть и кашлем, и подавленным стоном.

Я жестом пригласила Эмили вернуться в кресло, и сама опустилась на диван напротив. Финч остался стоять у окна, переминаясь с ноги на ногу, явно не зная, сесть ему или остаться в вертикальном положении.

— Садитесь, Финч, — бросила я, и он с видимым облегчением опустился на стул.

Вскоре вошла Мэри, неся на подносе еще одну чашку для меня. Она осторожно пристроила её на столе, где среди уже наполненных чашек гостьи и Финча стояли чайник, молочник и сахарница. Рядом на фаянсовой тарелке сиротливо теснились четыре бисквита — это всё, что Мэри удалось раздобыть к чаю, и эта скудная трапеза выглядела особенно неприглядно на фоне безупречных лайковых перчаток леди Бентли.

— Леди Сандерс, — начала леди Эмили, и тон её, оставаясь непринуждённым, приобрёл еле уловимую деловую нотку, — я привезла вам платье.

Она указала на большой свёрток в коричневой бумаге, перевязанный лентой, который я только сейчас заметила на втором кресле, и, подхватив чашку со стола, выжидающе на меня посмотрела.

— Мой муж упоминал, что вы приглашены на бал леди Джерси в субботу, и я подумала, что при вашей занятости с Интендантством у вас, вероятно, не было ни минуты заглянуть к модистке.