Воин и Цветок - Яна Епринцева Страница 32

Молчание между нами с каждым днём становится всё более невыносимым. И в один из вечеров Яробор решает его пресечь.

Уложив Ярополка, сижу у его постели, задумчиво глядя перед собой. Кто знал, чем обернётся дурацкая выходка, тогда шесть лет назад, когда я сбежала из дома в белом сарафане и кружевном халате, накинутом сверху. Я была глупой избалованной девчонкой, привыкшей к вниманию, комфорту, цветам от поклонников.

А сейчас? Смотрю на свои пальцы. Они не знают тяжёлой работы, но исколоты иголками для вышивания, подушечки затвердели под грубой нитью, что наматывается на веретено. Я забыла про маникюр и косметику, без которой когда-то боялась выйти из комнаты. Мои волосы отросли и стали гуще, чем были.

Теперь я не узнаю себя. Наверное, явись я сейчас домой, мать тоже не узнает и уж точно не сможет выгодно продать, да я и не позволю. Я сейчас совсем не та, что была раньше.

Тяжёлая рука мужа ложится мне на плечо. Я резко дёргаюсь в сторону, сбрасываю его ладонь и поднимаюсь, глядя на него в упор, не скрывая своей злости.

— Довольно, Леля, — тихо, но твёрдо говорит Яробор.

Убирает руку, но не отступает ни на шаг. В его глазах отражается усталость, но лицо остаётся спокойным.

— Твоя злость не вернёт его назад, — вполголоса говорит он.

— Думаешь, я не знаю? — цежу сквозь зубы и отворачиваюсь.

— Ему необходимо быть там. Радомир должен научиться приёмам ведения боя. Должен знать тактику, научиться терпеть боль. Оружие должно стать продолжением его собственной руки.

— Он ребёнок! — шиплю я, боясь разбудить младшего. — Ему пять лет, Яробор! Какая тактика? Какое оружие?

— Мир жесток и он не щадит слабых, — отрезает муж, и в его голосе проскальзывает несвойственная ему мягкость. Он делает шаг ближе и понижает голос до едва различимого шёпота: — Слушай меня внимательно, Леля. Радомир не просто будущий воин. Он мой старший сын. Он наследник нашего рода.

Я замираю, вглядываясь в суровое лицо. Он ведь знает… боги, он знает, но всё равно говорит “мой”.

Яробор смотрит мне в глаза, волнение, что я вижу в его взгляде, заставляет моё сердце пропустить удар.

— У старого князя нет сыновей, — глухо продолжает Яробор. — Боги обделили его наследниками, а сам он уже далеко не молод. Его время на исходе. Наш род — самый сильный в этих землях. Когда князя не станет, совет старейшин выберет нового. И вполне возможно, что эта ноша падёт на Радомира. Мой наследник может стать следующим князем.

Он делает паузу, давая мне осознать значение его слов.

— Но княжество не отдадут мальчишке, который умеет только прятаться за материнскую юбку. Князь должен быть сильнее остальных. Он должен вести за собой дружину, иначе его зарежут в первую же седмицу правления. Я не ломаю Радомира, Леля. Я спасаю его и дарю ему будущее.

Слушаю Яробора, и ужас, дремлющий внутри, разгорается с новой силой. Княжество. Для кого-то это великая честь, но для меня лишь ещё один повод для тревоги за моего мальчика.

Я и так измучена переживаниями, а после слов мужа, последние силы покидают. Ноги подкашиваются, и я просто оседаю на пол у постели Ярополка, закрывая лицо руками. Слёзы снова душат. Я плачу от бессилия, от несправедливости этого мира, от страха перед будущим, которое навязали моему сыну.

Ожидаю, что Яробор, как обычно, сурово прикажет мне взять себя в руки или просто уйдёт, оставив наедине с горем.

Но вместо этого происходит другое.

Половицы тихо скрипят и проседают под тяжестью мужского тела. Яробор опускается рядом на колени. Его огромные руки осторожно, так неожиданно осторожно, ложатся на мои плечи. Я инстинктивно сжимаюсь, готовая к его привычным, собственническим, грубым ласкам хозяина. К ласкам мужчины, который берёт то, что принадлежит ему по праву.

Но он не берёт. Он отдаёт.

Яробор мягко притягивает меня к себе. Мощные руки смыкаются вокруг моего тела, отгораживая, словно щитом, от всего мира. Он прижимает мою голову к своей широкой груди. Я слышу, как быстро и гулко стучит его сердце под грубой рубахой.

— Леля… — едва слышно шепчет он.

Большая, мозолистая ладонь ложится на мои волосы. Он гладит их медленно, неумело, путаясь пальцами в прядях. Муж утыкается лицом в мою шею, и я чувствую его горячее, прерывистое дыхание. В этом жесте нет похоти. Нет желания подчинить. Это чистая нежность мужчины, который сам разрывается от боли, но обязан держаться, потому что так надо, потому что он так привык.

Замираю, перестав плакать. Мои пальцы судорожно цепляются за его плечи. Мне больно от разлуки с Радомиром. Но сейчас, в объятиях мужа, я впервые чувствую, что мы разделяем эту боль на двоих.

Сидим так в полумраке, обнявшись, прислушиваясь к дыханию и стуку сердец. Мне страшно. Внезапная нежность Яробора пугает меня сильнее жестокости. Потому что с жестокостью я научилась бороться. А против любви у меня нет оружия.

Глава 39

В эту ночь я впервые сама прижимаюсь к мужу, обнимаю его руками, кладу голову на плечо. И он обнимает в ответ.

Нет, в моём сердце нет любви… или всё же она начала зарождаться? Кто знает, но сейчас мне страшно об этом думать, слишком страшно. Ведь любовь для меня всё равно, что боль.

Я полюбила Ратибора, и что в итоге? Он вышвырнул меня прочь, как ненужную вещь, подарил другому. Я люблю сыновей, но их отберут у меня. Навсегда отберут. И даже если они вернутся, пройдя суровые испытания, это будут уже не мои мальчики. Это будут бесчувственные воины, идеальные машины для убийства.

Яробор любит меня. Но его любовь жестокая и требовательная. Ей свойственна только жажда обладания, желание подчинить, а не нежность. Уверена, что муж больше не проявит слабость, как вчера. Он и так показал слишком много. Но этой ночью, он впервые был со мной откровенен в своих чувствах. Уязвим, открыт, беззащитен. И я это очень ценю.

Хрупкое чувство близости с мужем, появившееся ночью, сгорает дотла уже на следующее утро. Рассвет едва успевает окрасить небо в грязно-розовый цвет, когда тишину за окном терема разрывает яростный рёв боевого рога.

О, как хорошо мне знаком этот звук! Лучше бы мне никогда его не слышать.

Стук в ворота звучит как погребальный колокол. Моё сердце стучит в унисон, гулко, глухо, отчаянно, выбивая дух.

Яробор поднимается мгновенно, собирается без спешки, но это получается у него