Девять жизней до рассвета - Амита Скай Страница 32

В груди что-то сжималось при его появлении, а потом учащенно трепыхалось, зажатое в тисках. Я старалась об этом не думать, но только и делала, что думала. В его присутствии учиться тоже было непросто, все мысли крутились вокруг него. Вокруг того, что мы друг другу не подходим, он младше меня и мама категорически против него, словно заведенная регулярно переспрашивает, не появился ли «этот», но я продолжала врать.

— Куда ж он делся-то… — Задумчиво кусая губы, сама себя спрашивала она. — Не веник же его напугал.

Я не заметила в ее глазах догадку.

Я думала, что началась весна, но то была оттепель перед заморозками. Он приболел, и когда пришел в аптеку, несколько раз чихнул в рукав. Ушел в машину, наверное, потом снова вернулся. Нос красный, глаза мутные. Я ходила вдоль прилавка, не зная, как решиться и предложить ему чай.

В итоге после тихого сухого кашля, поставила чайник и заварила липу, на дне баночки осталось немного меда. Выскребла, что было со стенок и опустила в кружку. Взяла ту в руки и подошла к двери. Он сидел спиной к той части прилавка, за которой, я ходила, и боком к той части, где находилась дверь.

Я подошла к двери и замерла. В голове крутились реплики, что я ему скажу: «На чай» или «Бери чай», или «Это полезный чай», или «Тебе надо лечиться, а не тут сидеть», или еще что-нибудь… от каждого из вариантов лицо лишь сильнее нагревалось.

Я смотрела на него искоса из-за двери, он, кажется закемарил, и я уже подумала, что лучше к нему не лезть, но потом, словно очнувшись, он проснулся и первым делом посмотрел туда, где находилась касса. Я обычно там сидела, но, не найдя меня, выпрямился и огляделся, так и не заметив меня за дверью, потому что фактически сидел ко мне спиной. Поднялся на ноги.

Было что-то волнительное, в том, что я видела такую его искреннюю эмоцию. Он, наконец, обернулся и заметил меня за дверью. Я стояла на носочках, смотря на него из-за двери. Когда он меня увидел, я быстро встала на всю стопу, прячась за дверью и чувствуя, что меня поймали с поличным.

Ничего не говоря и, слава богу, не ехидничая, без шуточек этих своих дурацких, он подошел к двери, смотря на меня поверх нее. Ему, в отличие от меня, не нужно было вставать на носки и шею вытягивать, чтобы увидеть, что там за дверью.

Уже поздно было давать заднюю, кружку он мою, уже увидел, поэтому, собрав всю свою решительность в кулак, я отодвинула щеколду и, открыв дверь, протянула ему кружку с блюдцем.

— Чай. Это... Липа. — Выдавила я, смотря на разболтавшуюся пуговицу на его пальто. Еще немного и та отлетит. Посмотреть на его лицо, почему-то не решилась. Кружка дребезжала на блюдце, пока он его не забрал, вскользь коснувшись своими пальцами моих.

Всучив кружку, закрыла дверку. Место соприкосновения почему-то ощущалось даже после того, как мы разорвали контакт. Коснувшись пальцами губ, нащупала улыбку.

Думаю, он тоже улыбался. Счастливая сама не зная почему, я почти час проторчала у шкафов, что-то в них перебирая, чтобы случайно не посмотреть на него и не столкнуться глазами, а он час пил чай, не возвращая кружку.

Возможно, не час, возможно, больше, но кружка моя вернулась ко мне, когда я ушла в туалет, вернулась, а та пустая стояла у блюдца кассы.

Пустая кружка, пустая аптека, но было не грустно, было почему-то радостно, странная нежность и утренняя заря заполнили пространство аптеки. Хорошо, что он ушел, и не нужно было говорить, неловких фраз. Можно было просто молчать, оставив словам, их ничего не чувствующие буквы.

— Садись вперед. — Снова встав у остановки, сказал он, когда я потянулась к задней двери.

— Я поеду на автобусе. — Сразу нашлась я. Ехать так близко с ним я не хотела. Это было бы слишком близко. Слишком рядом. Словно всерьез.

Он закатил глаза.

— Есть какие-то другие реплики в репертуаре?

Я недовольно поджала губы, готовясь выдать ему пару реплик, но не пришлось, он вздохнул грустно и махнул головой назад. Скоро весна. Диплом, экзамены. Скоро другая жизнь, а тогда она словно бы сделала глубокий вдох, и время, встав на паузу, подарило нам несколько теплых недель, с минус тридцать за окном, которые закончились, когда мама узнала о том, кто подвозит меня с работы.

19

Сама не заметила, когда вчера отключилась. После того как переспишь ночь с какой-нибудь жутью, наутро уже не так страшно. Почему-то ночь пугает всегда сильнее всего, но воспоминания помогают отвлечься.

Выбравшись из волчьего гнезда, накинула на плечи плащ и зашла в избу. После такой ночевки и постель заправлять не надо, придется, правда одежду стирать, избавляясь от волчьей шерсти, но это уже ежедневный ритуал.

Стянув облепленные волчьей шерстью вещи, бросила их в угол рядом с лавкой и столом. Стянула высохшую рубаху с веревки под потолком и надела ее. Выстиранная еловым отваром, она приятно пахла хвоей. Поверх надела черную юбку в пол и ремень. Не люблю эту юбку, но за счет ее кроя, не видно скрытых карманов в ней.

Мягкие волосы за ночь спутались, пришлось повозиться, чтобы расчесать их и заплести косу. К концу этой возни малость осатанела и из дома вышла уже раздраженной. Еще и плащ чуть не забыла. Путь до дороги занял меньше десяти минут. Если не знать, куда идти, то может и несколько дней занять.

Как только за деревьями показалась дорога, закричал ворон, и камнем упав с обломка сухой сосны, распахнул крылья у самой земли, взлетел и приземлился на плечо, неприятно цепляясь когтями. На этом плече уже ни одна дыра заштопана.

— Кк.к. удааа…

— За солью и огнивом.

— Кк..к..кудааа…

— За солью и огнивом. — Повторила я раздраженно. Его, если заклинит, будет по десять раз спрашивать.

— Кк. ку… да… — Оттолкнувшись от плеча, птица снова взлетела вверх и умчалась вперед, на прощанье шлепнув меня по лицу крылом.

— Тьфу ты…

Закрапал мелкий дождь, и к моменту, когда я вышла на базарную площадь, все, как и я, укрыли лица