Лотос и роза - Марья Зеленая Страница 31

— Понимаю, Старший Брат, — сказал Лян наконец.

— Понимаешь? — Чжан заговорил тише. — Мой отец был крестьянином. Я сам пахал землю, пока цинские собаки не сожгли нашу деревню. И знаю: когда на поле появляется сорняк, его нужно вырвать сразу. Иначе он разрастется, задушит рис.

Сорняк. Вырвать. Намек был прозрачен до боли. Продолжишь самовольничать — устранят. Лян поднял взгляд на темный силуэт.

— Больше такое не повторится, Старший Брат.

Чжан промолчал, затянулся. Потом кивнул

— Хорошо. Тогда слушай новое задание. Срочное.

Шорох — он достал что-то из рукава, развернул. Трубка опустилась ниже, тускло осветила бумагу. В красноватом свете Лян различил грубо начерченные улицы, изгиб реки. И круг, обведенный тушью в районе Янцзыпу.

— Варвары передали цинским собакам оружие, — пояснил Чжан. — Ружья, порох, пули. Все доставят на этот склад.

Он ткнул пальцем в карту.

— Мне нужно знать: сколько, какие типы оружия, когда повезут на фронт. План территории, график караула. Все до мелочей. Мы перехватим этот груз.

Лян кивнул, но в груди что-то сжалось. Еще одно задание. Еще одна обязанность, которая съест все время. А план Кэрроу может осуществиться в любой момент.

— Наши братья ждут, — продолжил Чжан. — Ждут, что мы их не подведем.

— Какой срок?

— Через два дня донесение должно лежать у меня. — Чжан свернул карту, протянул Ляну. — На этот раз никаких опозданий, брат Лян. Никаких отговорок. Понял меня?

— Понял, Старший Брат.

Чжан кивнул, повернулся к выходу. Огонек трубки поплыл в темноте и исчез.

Лян остался один под разрушенной крышей храма. Дождь усилился, барабанил по обломкам черепицы.

Две клятвы. Два долга. Оба тяжелые, как каменные жернова на шее.

Между двух жерновов зерно перетирается в пыль.

Как выбрать?

Лян поднял взгляд на статую Гуаньинь. В кромешной темноте не видел ее, но знал — богиня милосердия стоит там, с простертой ладонью.

Ответа не было. Только дождь и тишина.

Пора возвращаться в каморку над лапшичной — поспать хотя бы несколько часов перед рассветом, перед новым заданием.

Лян знал: выбора нет. Придется делать оба дела. Тянуть обе ноши, пока хватит сил.

Или рухнуть под их тяжестью.

* * *

Утро пришло слишком быстро — дождливое, серое. Лян проснулся от шороха капель по крыше. Пора на задание.

Он умылся холодной водой из кувшина и надел поношенную одежду — грубую серую куртку, соломенные сандалии, широкие штаны. Нужно выглядеть как простой кули в поисках заработка.

Спускаясь по скрипучей лестнице, он ощутил запах бульона — дядя Вэнь уже готовился к открытию лапшичной.

— Рано сегодня, — заметил старик, не поднимая головы от котла. Его голос был будничным, но Лян знал — дядя Вэнь видит все, слышит все, помнит все. Старый шпион никогда не выходит из роли.

— Работа, — коротко ответил Лян.

— Работа. — Дядя Вэнь помешал бульон, потом поднял взгляд. Острые темные глаза сверкнули на морщинистом лице. — Плохо выглядишь, парень. Не спишь?

— Сплю достаточно.

— Угу. — Дядя Вэнь усмехнулся, наливая миску. — Тогда почему у тебя глаза как у опиумного курильщика? — Поставил лапшу перед Ляном.

Лян не ответил. Что тут скажешь? Дядя Вэнь, как всегда, видит насквозь.

— Ешь, — велел старик. — На голодный желудок далеко не уйдешь.

Лапша была горячей, острой, наваристой. Лян ел быстро, почти не чувствуя вкуса. Думал о предстоящем дне. Нужно запомнить расположение, количество оружия, график смены караула.

А ночью — к дому Кэрроу. Проверить тайник. Может,она что-то узнала.

Две задачи. Несовместимые. Но придется совместить.

— Парень, — снова окликнул дядя Вэнь, когда Лян допивал чай. — Помни: даже самый крепкий канат рвется, если тянуть его в разные стороны.

— Я справлюсь, — сказал Лян.

Он вышел наружу. Дождь прекратился, но небо оставалось серым. По улицам тянулись толпы людей — кули, водоносы, торговцы. Обычное утро в Шанхае.

Склад располагался у реки. Массивные ворота охраняли шестеро — четыре цинских солдата в потертых синих мундирах и двое британцев с винтовками наготове. Внимательные, настороженные. Мимо таких не проскользнешь.

Лян подошел к воротам вместе с группой рабочих — таких же оборванных кули, как и он сам. Все молчали, держались покорно, понуро. Идеальная маскировка — стать одним из толпы.

К ним вперевалочку подошел фаньгуй с испитым лицом, окинул их презрительным взглядом.

— Десять чувак нужно! — объявил он на пиджине. — Работа — тяжело! Слабый? Иди быстро вон, не мешай! Понял или нет, а?

Ляна выбрали в числе остальных десяти — молодых, крепких, способных таскать тяжести.

Надсмотрщик повел их к пристани. Тяжело груженный сампан уже стоял у причала. Еще три отплывали от стоящего на рейде парохода.

— Чоп-чоп! — крикнул надсмотрщик. — Разгружать! Быстро!

Лян подошел к краю причала, спрыгнул в покачивающийся сампан. Четыре ящика — длинные, узкие, без опознавательных знаков. Но Лян не нуждался в надписях. Размер, форма, вес — все говорило само за себя.

Винтовки.

Схватился за ящик. Тяжелый. Обмотал веревкой, взгромоздил на спину, поднял на причал.

От пристани до склада — шагов сто. По деревянному настилу, потом по утоптанной земле. Ворота открыты. Внутри — огромное пространство, разделенное на секции.

Работа началась.

Цепочка кули тянулась от причала к складу. Сампаны прибывали один за другим — едва разгрузят, уже причаливает следующий. Лян переносил ящик за ящиком. В длинных узких — винтовки. В квадратных — боеприпасы. В бочках — порох.

Лян работал и считал. Смотрел, как расставлена охрана. Мысленно чертил план.

— Чоп-чоп, быстрее, собаки! — покрикивал фаньгуй, охаживая бамбуковой палкой отстающих.

К полудню начала ныть спина. От причала к складу, от склада к причалу. Ящики казались все тяжелее. Пот заливал глаза.

Но Лян не давал усталости взять над собой верх. Подслушивал разговоры охранников. Запоминал.

Патруль ленивый. Двое цинских солдат обходят склад, но не заглядывают в темные углы. Британцы стоят только у ворот — внутрь территории не ходят.

Слабое место — задняя стена склада. Старая, в трещинах.

Запомнить.

Солнце клонилось к закату, когда Лян опускал очередной ящик. Веревка лопнула. Ящик упал, ударился об пол. Винтовки звякнули внутри.

Надсмотрщик обернулся.

— Что ты творишь, желтомордая обезьяна?!

Он подошел, размахнулся палкой. Ударил по спине. Лян качнулся вперед, стиснув зубы.

— Думаешь, это игрушки?! Думаешь, можно швырять оружие Королевы, э?!

Еще удар. По ребрам. По плечу.

Лян