Виктория. Вспомнить себя 2 - Раяна Спорт Страница 31

Когда я, превозмогая жгучий ветер, приоткрыла глаза, мне удалось разглядеть облик этой ужасной птицы. Горячий воздух прожигал глазные яблоки, вызывая скупые слезы, которые тут же испарялись. Это место, без сомнения, было настоящим родовым гнездом боли и страданий.

Как же быстро меняются представления о худшем! Еще недавно я считала, что хуже всего живется в Фаурмильер. Я не любила туда наведываться, даже раз в неделю, ведь даже гости оттуда приходили к нам изможденными, словно лишенными всякой жизни. В такие моменты мне на ум приходила расплывчатая картинка из прошлого, из какой-то книги или журнала: грязный человек с пустым взглядом, а рядом подпись, что-то вроде «шахтеры: профессия для настоящих мужчин». Кто бы они ни были, кроме жалости, они ничего во мне не вызывали.

Но теперь, глядя на это место, на эту птицу, на это жгучее небо, я понимала, что Фаурмильер был лишь бледной тенью истинного страдания. Здесь, казалось, сама земля стонала от боли, а воздух был пропитан отчаянием.

Я ощущала, как мои собственные силы истощаются, как магия, что защищала меня, начинает ослабевать под натиском этого места. Птица под моими руками издала низкий, утробный звук, и я почувствовала, как ее тело напряглось, готовясь к новому рывку.

Куда мы летим? И что ждет меня впереди, в этом царстве боли и огня? Мысли метались в голове, но ответа не было. Оставалось лишь одно — держаться изо всех сил и надеяться, что моя магия не подведет меня в самый ответственный момент.

Полет казался бесконечным, вытягивая из меня последние силы. Руки и ноги онемели, превратившись в чужие, бесполезные конечности, но я не смела пошевелиться. Каждый дюйм движения грозил падением, а мысль о том, что ждет внизу, парализовала сильнее любого страха. Земля или бушующее огненное море? Все вокруг расплывалось, менялось, как в кошмарном сне, пока до меня не дошла еще одна, совершенно абсурдная реальность, о которой упоминал Таласи: мы летели назад!

Бред полнейший, но факт оставался фактом. Как я могла не заметить этого сразу? Видимо, страх диктовал свои условия, оберегая мою психику от окончательного коллапса. Чтобы не сойти с ума окончательно, я закрыла глаза и начала напевать мелодию. Ту самую, что напевал Себастиан, а я подхватывала, вспоминая наш танец в космической комнате. Казалось, с того дня прошла целая вечность, но учитывая стремительный ход событий последних дней, это и не удивительно.

И вот мы вроде как летим вниз, хотя в этом странном мире, сотканном из гремучей магии, я бы не удивилась, если бы мы приземлились где-то наверху. Однако, не все так плохо. Когда костлявые лысые гриффоны сбросили нас на землю, перед нами возник огромный темный замок с большим овальным окном. Оно крутилось, и узкий красный зрачок периодически вспыхивал, будто находил себе новую цель, словно всевидящее око, наблюдающее за каждым нашим движением.

Воздух вокруг замка был тяжелым, пропитанным запахом древней магии и чего-то еще, более зловещего. Стены, казалось, были высечены из черного обсидиана, поглощающего свет, и даже в дневное время отбрасывали глубокие, непроницаемые тени. Ни единого звука не доносилось изнутри, лишь зловещая тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра, который, казалось, сам боялся приближаться к этому месту.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это не было простое строение, это был живой организм, дышащий своей собственной, темной жизнью. И мы, похоже, были его незваными гостями.

Что ждало нас внутри? Новые испытания? Или, быть может, ответы на те вопросы, что мучили меня с самого начала этого безумного путешествия? Одно было ясно: пути назад не было. Только вперед, в эту неизвестность, в самое сердце тьмы. И я, несмотря на онемевшие конечности и дрожащее сердце, была готова к этому. Ведь если Таласи упомянул об этом месте, значит, оно имело значение. И, возможно, именно здесь мы найдем то, что ищем. Или потеряем все.

Высокие шпили были обращены к кровавому небу и терялись за тучами, показывая мощь архитектуры, грубую работу зодчих и отсутствия вкуса у хозяина, ибо здание это не внушало ни уюта, ни красоты, а скорее было больше сюрреалистичным и неподдающимся описанию.

Пред нами с Себастианом оказалась широченная каменная лестница, ведущая ко входу к замку, и как не странно более я никого не видела: ни охраны, ни людей, выстроившихся для аудиенции с повелителем. Будто на милю все вымерли.

Ну или мне так казалось? Ведь голоса-то и стоны все ещё долетели до моих ушей. Но ждать появления свиты мне было некогда, и я поспешила наверх, разрывая свои лёгкие от тяжёлого дыхания, да и от отсутствия воды в организме уже, наверное, больше полусуток.

— С прискорбием сообщаю, что воды тут не найдёшь даже за чистую душу, не говоря уже о твоей, — сообщил Керуб, который всматривался в темные углы и дёргался при каждом шорохе.

«Обменяю на твою», — ответила я, потому что и впрямь в скором времени буду рассматривать все варианты. Умирать от обезвоживания в планы этого вечера не входило.

Лестница была бесконечно длинной, но все же, сжимая сильнее Себастиана, я гордо шла вперёд. Если уж начала этот путь, надо его завершить. Эти мысли то ли он навевал мне, то ли подсознание ведьмы, которая хотела жить...

В этот момент я на мгновение будто оказалась в прошлом. Белые стены, странные железные коробки, что пищали и провода, что шли к моим рукам. И моё зверское желание жить. Моё обещание самой себе, что я не умру здесь, в этом непонятном месте, что я должна вернуться в Испанию, домой.

Я ловлю птицу у окна, которую призвала хлебом и силой воли и науськиваю таскать мне ингредиенты, которые позже использую в ритуале... Которая не приведёт меня к дому, а занесёт в этот мир, ибо я спутала по ухудшающемуся состоянию здоровья корень шалфея с тысячелистником, и мне банально не хватило сил произнести заклинания правильно, я теряла драгоценную энергию.

— И что мы стоим? — спросил Керуб. — Навряд ли владыка сам к тебе спустится. Ах да, ты вновь подняла архив воспоминаний. Ну как всегда вовремя. Давай, милочка, расслабься и блаженствуй, пока нас не поглотит адское пламя. Не торопись, смерть всего лишь дышит нам в затылок.

«Не драматизируй», —