Лекарь для генерала драконов - Белль Фолден Страница 30

Еще в те давние времена, когда я служил в Моренских землях, мы с товарищами познакомились с небольшим племенем друидов. Они научили нас одной любопытной технике медитации. Только эта медитация была направлена не на работу со своим внутренним магическим источником, а на раскрытие чакр, управление своей внутренней энергией, управление своим телом.

Часть моих товарищей откровенно потешались над этим, но мне на самом деле пришлась эта медитация по душе. Не знаю, помогало ли мне это чем-то в физическом плане, но вот моральное состояние точно улучшилось, а в военное время это было очень важно.

Я не зря сейчас вспомнил об этой необычной медитации Моренских друидов, потому что именно ей я сейчас и собирался заняться для того, чтобы прояснить свою голову, отбросить лишние мысли и собрать в единый пазл все мои бесчисленные знания. Это для меня было сейчас очень важно, ведь для того чтобы помочь самому себе, мне необходимо было обладать хоть какими-то знаниями. И я явно когда-то ими обладал, я же как-то умудрился закончить академию, причем с довольно хорошими оценками! А значит я знал эту чертову рунологию! Но это был давно… не удивительно, что за столько десятков лет я успел ее позабыть за ненадобностью.

Вооружившись пером с чернилами и пустыми листами, я закрыл глаза и медленно шаг за шагом стал погружаться в свое прошлое.

Когда Тайлеру де Бромфилду было 20 лет…

Воспоминание первое, которое раскрывает ценность человеческих слов…

Я очутился в моей старой комнате в общежитии, мы тут жили вместе с моим другом Дженсоном де Аурлисом. Потом в будущем именно с ним, с Дженсоном мы прошли огонь и воду, плечо к плечу всю жизнь. Вместе учились в школе, потом в академии, вместе жили и развлекались, потом вместе воевали и росли по карьерной лестнице. Он всегда был тем, на кого я могу положиться, тем кому я мог довериться безоговорочно.

- Учти, если та рыженькая подавальщица на смене, то она моя, - подал голос мой еще юный друг. Ого! А я и забыл, каким он был тогда, когда мы учились в академии. Столько лет уже прошло… мы оба уже давно не те подростки.

- Если только черненькая моя, - скривился в ехидной улыбке молодой я, выходя из ванной комнаты только в одном полотенце, свисающем на узких бедрах. Хм, и я довольно сильно изменился, хотя это и неудивительно, свои изменения, как ни странно, но я помню все до единой.

Я попытался повернуть голову, чтобы оглядеться, но как только я начинал разворачиваться (а это оказалось сделать очень сложно), то картинка вокруг превращалась в размытое месиво.

Повернув голову обратно, я сфокусировался на двух молодых людях (то есть на молодом мне с Дженсоном), и спустя время мир вокруг вновь стал четким и ясным. Так-так-так, очевидно, что я не настолько всесилен в своих воспоминаниях, как мне хотелось бы, и придется ждать следующего перехода, потому что это воспоминание явно не то, что я искал.

Парни (то есть я и Дженсон) собирались в этот вечер кутить всю ночь в одной замшелой таверне, с нами в тот вечер пошли еще несколько человек из нашей группы. Было довольно весело до одного момента вечера…

Любопытно, на самом деле я уже успел забыть об этом неприятном инциденте за столько десятилетий. Мой лучший друг, моя правая рука, человек, которому я доверял безоговорочно, в тот день предал меня.

Все начиналось как и обычно, как и в другие вечера, когда мы решали отдохнуть телом и душой. В таверне, в которую мы периодически захаживали с друзьями, работала одна миловидная подавальщица, и она мне нравилась. Даже я бы сказал, сильно нравилась. Своей естественностью, юностью, беззаботностью. С ней было легко, она не просила дорогих подарков или же соответствия ее статусу, ее вполне устраивала только моя компания. Ну по крайней мере, я думал тогда именно так. Но оказалось, что я сильно ошибался.

В самый разгар нашей студенческой попойки я отлучился на минут двадцать, кхм… по нужде, так сказать. Что-то в этот вечер я явно съел не то. Возможно, прошло и больше двадцати минут. Без понятия! И в итоге, когда я возвращался из уборной, то услышал до боли знакомый женский голос, а за ним следом послышался голос моего друга. Что было дальше, думаю, рассказывать нет смысла. Убедившись, что я не ошибся в своих предположениях, я тихо ушел. Устраивать скандала я не стал, девушка сама сделала свой выбор, а вот друг…

Я, конечно, со временем простил ему все обиды, да и больше таких ситуаций у нас с ним не повторялось. Но вот сейчас, стоя тут и наблюдая за происходящими сборами, я вдруг почувствовал давно забытый вкус горечи от предательства. С тех пор я начал покупать женщин, больше не веря в то, что я могу быть им настолько интересен сам по себе.

Но вот почему моя память выбрала именно это воспоминание, мне было не понятно.

Неожиданно раздался стук в дверь. Хм, не припомню, чтобы к нам кто-нибудь заходил в тот вечер, хотя вряд ли я тогда придал этому значение.

Дженсон, быстро застегнув на себе рубашку, открыл дверь. Я же (даже не удивлен!) и не шелохнулся, как стоял в одном полотенце еле державшимся на моих бедрах, так и продолжал стоять. Ну и бесстыдник я был, хотя чего был то? Так и остался.

- Дженсон, твой конспект, - в дверях стоял наш одногруппник (если честно, то я сейчас и не припомню уже его имени), сунув в руки Дженсону тетрадь, он поблагодарил его и ушел.

- Ты бы хоть деньги брал за свои конспекты по рунологии, - ухмыльнулся молодой я и отвернувшись продолжил дальше собираться. Дженсон, ничего не ответив на это высказывание, убрал тетрадь в ящик стола.

Точно! Дженсон же до одури был увлечен рунологией. Как же я мог забыть такое?! Хотя и не удивительно, столько лет прошло с тех пор, а после академии я и не замечал за Дженсоном этой страсти. Может быть, он оставил это увлечение в своей юности.

Но зачем-то же мои воспоминания подкинули мне этот момент… хотя, думаю, что это вполне объяснимо. Я хотел вспомнить о рунологии, вот и вспомнил. Но это все равно все не то!

Я постарался сосредоточится на своем теле и разуме. Мне необходимо было уйти в себя еще глубже!

Воспоминание второе, которое напоминает о беззаботности…

Открыв