Акушерка для наследника дракона - Лилия Карниенко Страница 30

тело не умело назвать иначе. Арина метнулась внутрь. Колыбель стояла на месте. Стол — тоже. Пелёнки, вода, полотна, ленты. Всё было так, как оставили. Слишком так. Слишком нетронуто для комнаты, в которую только что вошла паника. Ивены не было. Пустота ударила в лицо как пощечина. — Ивена? — выкрикнула Арина и сама услышала, как рвется ее голос. Никто не ответил. Тогда она увидела. На полу, у дальней стены, возле узкого прохода к внутренней галерее, лежала одна из детских накидок — смятая, будто ее уронили на ходу. Рядом — след сорванной ленты. И еще дальше, почти под самой шторой, тонкая царапина на камне, словно по нему что-то проволокли. Сердце у Арины остановилось на долю страшной, пустой секунды. Потом она поняла, что именно не так. Слишком тихо. Слишком легко на руках. Слишком… Она посмотрела вниз. И мир рухнул. Руки у нее были пусты. Пусты. Она не помнила мгновения, когда это случилось. Не помнила, как, на какой секунде, в каком движении, в каком коридоре, между чьими-то плечами, под чьей-то командой, пока она смотрела на печать или на дверь, ее руки остались без жара, без веса, без маленького тела, ради которого она держалась все эти дни. Память не просто провалилась — она была выбита как зуб. Арина вдохнула так резко, что воздух полоснул горло. Нет. Нет. Она не уронила. Не отдала. Не могла. Но рук было достаточно, глаз было слишком много, и они только что вошли в крыло, где печать отключили заранее. Рейнар влетел в детскую за ней. Одного взгляда ему хватило. Он увидел ее лицо. Пустые руки. Открытую дверь. Смятую накидку. И понял. На этот раз он не замер. На этот раз воздух в комнате будто взорвался от его ярости. — Закрыть дворец! — ударил его голос так, что стекла в окне дрогнули. — Никого не выпускать! Ни одного крыла без досмотра! Перекрыть все галереи, лестницы, тайные ходы, выходы к храму и в северный сад! Наследник исчез!

Глава 8. Когда украли ребёнка дракона

Крик разорвал воздух, но Арина уже почти не слышала слов.

У нее звенело в ушах. Пустые руки. Она смотрела на них так, будто если смотреть достаточно долго, жар вернется в ладони, вес снова ляжет на предплечья, тонкая ткань упрется в запястье, а маленькое тело, ради которого она последние дни жила не сном и не едой, а чистым упрямством, окажется на месте. Ничего не вернулось. Руки остались пустыми. В детской запах сразу стал другим — не детским, не теплым, не знакомым. Теперь здесь пахло сорванной печатью, сквозняком из приоткрытой двери, раздавленным воском и тем страшным холодом, который приходит не от зимы, а от потери. Она качнулась вперед раньше, чем поняла, что ноги вообще держат. — Всем молчать, — сказала Арина так тихо, что сперва никто не понял. — Замолчать. Сейчас. Стражники, уже сорвавшиеся в движение после приказа Рейнара, остановились не из послушания ей, а от неожиданности. Начальник охраны у двери, побелевший до воска, открыл рот, но Арина уже опустилась на колени возле смятой детской накидки. Ткань была еще теплой. Не от комнаты. От недавнего касания. Она провела пальцами по внутреннему краю и ощутила подушечками странную сухую шершавость, будто к ткани прилипла пыль не коридора, а чего-то старого, мелкого, известкового. На сгибе оставался запах — едва уловимый, приторно-сладкий, чужой. Не масло. Не детское белье. Не воск. И сразу за запахом, как удар под ребра, пришла память. Так пахли не комнаты и не женщины из города. Так пахли храмы после большого обряда: горячий камень, сухой дым, белая смола, истолченная в пыль. — Не топтать, — резко сказала она, не поднимая головы. — Никому не ступать дальше порога. Вы сотрете след. Рейнар уже был рядом. Он не переспрашивал. Только развернулся на ходу к стражникам. — Все назад. Держать проход. Ни один сапог — внутрь, пока она не скажет. Они подчинились сразу. Арина подняла накидку выше, поднесла к свету. На изнанке, у самого подола, зацепилась тонкая белая нить. Не от пеленки. Не от ее платья. Нить была плотнее, с жестким скрутом, какие используют не для детского белья, а для вышивки на церемониальных рукавах. Белое рядом со мной. Горло у нее перехватило. Она медленно перевела взгляд на тонкую царапину у стены. Камень был прочерчен не по высоте сапога и не по линии ножен. Скорее чем-то легким, но твердым, что тащили быстро и низко — например, маленькими носилками, узким деревянным коробом, дорожной корзиной. Или... Нет. Она не станет дорисовывать лишнего. Не сейчас. — Ивена, — позвала Арина хрипло, понимая, что все еще надеется услышать ответ. Тишина. Потом — еле заметный звук. Не со стороны детской. Из узкого чулана для белья, спрятанного за ширмой в смежной комнате. Она обернулась так резко, что перед глазами на секунду потемнело. Рейнар понял направление ее взгляда раньше, чем она поднялась, и уже шагнул к ширме. Дверца чулана оказалась прикрыта неплотно. Он рванул ее на себя. Ивена лежала на полу, связанная детскими лентами так туго, что на запястьях уже проступили багровые следы. Во рту — свернутый кусок полотна. Седые волосы выбились из-под чепца, лицо было серым, но живым. Арина бросилась к ней первой. Вытащила кляп, распутала ленты, подхватила старуху под плечи. Ивена судорожно вдохнула, закашлялась и почти сразу схватила Арину за рукав. — Не через двери, — выдохнула она. — Не через стражу... через старую галерею... вниз... — Кто? — резко спросила Арина. — Кто это сделал? Ивена зажмурилась, будто заставляла себя удержаться в сознании. — Белые рукава... не лица... не видела лиц... одна говорила тихо... слишком тихо... они ждали, пока вы войдете... пока все посмотрят на печать... — Ребенок? — голос у Арины сорвался. — Он плакал? Он в сознании? — Нет... — Ивена судорожно втянула воздух. — Его... укутали... чем-то с храмовым дымом... он не кричал... только дернулся... Сердце ударило так, что Арина едва не согнулась пополам. Но согнуться себе она не позволила. — Куда вниз? — спросил Рейнар уже другим голосом. Не тем, что срывает дворец с места. Тем, который становится у него особенно страшным, когда ярость перестает быть бурей и превращается в лезвие. Ивена посмотрела на него мутно, но осмысленно. — Старые женские ходы, ваше величество... бывшие покои первой династии... к подземному храму