Развод с императором. Лед истинности - Кристина Юрьевна Юраш Страница 30

Мы проходили мимо ниши с доспехами. В отражении полированной стали я увидела не только себя и Иареда. В конце коридора, у поворота, стоял стражник. Он не двигался.

Я обернулась. Стражник склонил голову, пропуская нас, но его пальцы на рукояти меча лежали слишком расслабленно.

— Зачем ты ходишь за мной по пятам? — спросила я Иареда, стараясь не смотреть на конец коридора.

— Наверное, потому что я хочу тебя защитить…

Наверное, мне после случившегося неприятно было видеть стражу. Если раньше она ассоциировалась с безопасностью, то сейчас каждый доспех заставлял меня сжаться.

Мы свернули к библиотеке. Высокие дубовые двери скрипнули, когда страж открыл их передо мной. Запах старой бумаги, пыли и сухих трав ударил в нос. Здесь было тихо.

Здесь не было насмешливых шёпотов придворных.

Я прошла к дальнему столу, заваленному свитками, и остановилась. Обернулась. Он стоял у порога, не решаясь войти без приглашения. Его плечи были напряжены, руки сжаты за спиной. В глазах — та самая вечная агония, которая стала его постоянным спутником после площади.

— Зачем ты ходишь за мной по пятам? — спросила я. Голос прозвучал ровно, без дрожи. Лёд внутри не позволял ему дрожать.

Иаред сделал шаг вперед. Свет магических светильников отразился в его зрачках, превратив их в вертикальные щели.

— Наверное, потому что мне стало интересно, — произнес он тихо. — Ты говоришь о применении магии холода как о способе снять боль. Это… необычно.

Я усмехнулась. Коротко. Без радости.

— А мне кажется, что ты просто ищешь повод побыть рядом. И тебе это совершенно не интересно. Тебе интересно только одно — чтобы я снова начала чувствовать. Хотя бы ненависть к тебе.

Он поморщился, словно я ударила его. Но не от боли. От правды.

— Почему? — он подошел ближе, опираясь ладонями о край стола. Дерево под его пальцами казалось живым по сравнению с моей кожей. — Я вернулся с поля боя. И видел там боль. Много боли. Крики людей, которым выжигают раны раскаленным железом. Стоны умирающих, которых нечем обезболить. Если правда кому-то удастся суметь ее облегчить, это даст невероятное преимущество нашим войскам. Солдат, который не чувствует боли, сражается дольше.

— Но я хотела бы сделать эту магию мирной, — возразила я, проводя пальцем по корешку старой книги. — Не для войны. Для тех, кто не может сражаться. Для женщин в родах. Для детей.

— А что? Одно другому мешает? — в его голосе прозвучала надежда. Хрупкая, как лёд весной. — Спасение жизни на поле боя — это тоже мирная цель, Ингрид. Если мы сохраним жизни, значит, будет меньше вдов и сирот.

Я посмотрела на него. В его глазах плескалась искренность. Но под ней, глубже, крошилась вина. Огромная, неподъемная глыба вины, которую он тащил на себе.

Я вздохнула. Воздух вышел белым паром, хоть в помещении было тепло.

— Я пока даже не знаю, с чего начать… — ответила я, отворачиваясь.

Глава 53

Я взяла несколько книг с полки по боевой магии.

Тяжёлые фолианты в кожаных переплетах, пахнущие морозом и древностью. Села на жёсткий стул, раскрыв первый том наугад.

Иаред опустился на скамью напротив. Он сидел тихо, не сводя с меня взгляда. Я чувствовала его внимание физически, как тепло костра, которое не может согреть замёрзшего насмерть путника.

Я положила ладони на стол. Дерево было гладким, тёплым. Я сосредоточилась. Вспомнила ощущение на площади. Тот момент, когда холод заполнил вены, вытесняя боль. Я попыталась выпустить его наружу. Направить в столешницу.

Кончики пальцев покрылись белым инеем. Красивым, ажурным узором, словно перчатки из тонкого кружева. Но стол остался тёплым. Магия не выходила за пределы моей кожи. Она была замкнута на мне.

— Тебе правда это интересно? — спросила я, не поднимая глаз от страницы. Текст плясал перед глазами. Старинные руны описывали свойства стихий, но ничего не говорили о том, как её применять.

— Да, — произнёс он. Одно слово. Твердое.

Я отложила книгу. Подняла на него взгляд. В его серебристо-голубых глазах не было лжи. Я видела в них интерес.

— Послушай, я понимаю, что ты чувствуешь вину, — произнесла я. Мне было важно сказать это вслух. Чтобы он знал: я вижу его игру, даже если не чувствую эмоций. — Раньше ты чувствовал вину перед братом. Ты позволял ему манипулировать собой, потому что считал себя виноватым за то, что я стала твоей истинной, а не его. Теперь ты чувствуешь вину передо мной. Я понимаю, тебе хочется загладить вину передо мной. Ты ходишь за мной, защищаешь меня, смотришь так, будто я… хрупкая ваза из редкого фарфора… Пример, конечно, очень банальный, но ты понял. Так вот. Если ты делаешь это из-за чувства вины, то… лучше не надо.

Я умолкла, давая словам повиснуть в воздухе.

— Я ничего не чувствую. Ни вины твоей, ни любви. Пустота, — добавила я шёпотом, показывая замёрзшую метку.

Иаред побледнел. Его пальцы на коленях сжались так, что костяшки побелели. Под кожей на шее мелькнула тень чешуи.

— И это меня пугает, — произнёс Иаред. Голос сорвался. — Больше, чем твоя ненависть. Ненависть — это жизнь.

Я ничего не ответила и снова опустила глаза в книгу. Перевернула страницу. Иллюстрация показывала мага, направляющего ледяную стрелу в врага. Вокруг рук клубился морозный туман.

— Почему ты не хочешь выпустить из себя эту боль? — послышался голос Иареда.

— Наверное, — произнесла я. — Её слишком много для одной маленькой меня…

Я снова попыталась выпустить хоть немного магии. Сосредоточилась на столе. Представила, как лёд ползёт по дереву, сковывая его. Пальцы заныли от холода. Ногти посинели. Изморозь покрыла кисти рук, поднялась выше, к запястьям. Но столешница осталась нетронутой. Ни единого кристаллика льда.

Я смотрела на свои побелевшие от инея пальцы.

Вот что не так?

Магия не слушалась.

Она хотела оставаться внутри. Она хотела защищать меня.

Глава 54

Я листала дальше, читая комментарии древних магов. «Стихия холода требует концентрации воли», — гласила одна запись. «Лёд есть оружие отверженных», — другая. И вот, на полях старого тракта, чья-то дрожащая рука приписала: «Холод не идет туда, где нет желания ранить».

Я замерла. Перечитала строку. Может, в этом кроется ответ?

«Желание ранить».

Я мысленно повторила эти слова, а потом подняла руку, рассматривая иней на коже. Он