Три вида удачи - Ким Харрисон Страница 30

— Петра, ты ценный член команды. Я сам попросил, чтобы тебя назначили, и рад, что ты здесь. Я хочу, чтобы это был безопасный продукт. Мне кажется, что так и есть, но я хочу знать наверняка. И если ты увидишь что-то, что покажется тебе потенциально опасным, я хочу об этом услышать.

— Ладно, — сухо сказала я и снова поставила курьерскую сумку на стол. — Раз уж ты спрашиваешь, вся идея изменения фундаментальных свойств дросса, связанных со спонтанной диссоциацией, чревата внутренними проблемами. Природа дросса — это изменение. Он найдёт способ вернуться. Мой совет — притормозить, пока вы не поймёте, что он делает в долгосрочной перспективе.

В глазах Бенедикта не было ни боли, ни злости. Он был уверен в себе.

— Он не вернётся, — сказал он. — Мы не видели ничего, что указывало бы на опасность. Вообще-то это одна из причин, по которым я хотел, чтобы твой кабинет был рядом с моим. Так нам будет проще обсуждать данные о текущем прогрессе. Уверен, когда ты увидишь всё целиком, ты согласишься.

Почему ты не сказал это сразу, вместо того чтобы подать всё так, будто делаешь мне одолжение? — мрачно подумала я.

— Ты спросил моё мнение, — разочарованно сказала я. — Вот оно.

Он замолчал, лицо опустело, когда он откинулся на стойку, скрестив руки на груди.

— Хм, — сказал он ровным голосом. — Я приношу извинения за моё поведение в школе. Я был неправ, и если бы мог, я бы всё вернул назад. Но мне было двенадцать, и я был идиотом, и я сожалею об этом. Ты думаешь, сможешь оставить это в прошлом и быть взрослой?

Чего?! — шок вспыхнул во мне, оседая жгучим жаром. Что это за убогая полуизвиняющаяся отписка?

Раздражённая, я заставила руки разжаться.

— Ты правда думаешь, что воздушная фигурка компенсирует то, что ты унизил меня перед своими друзьями? Что я просто проигнорирую тот факт, что ты обращался со мной как с вещью, призванной развлекать вас от скуки? Это даже близко не стоит, Бенни. Но да, я могу закрыть глаза на то, что ты делал вид, будто мы друзья, а потом поливал меня грязью перед своим мальчишеским клубом, чтобы выглядеть крутым — потому что это происходит постоянно.

Я шагнула ближе, вторгаясь в его пространство, и в нем мелькнула вспышка тревоги.

— Это не имеет к тебе отношения, кроме того факта, что ты пытаешься сделать невозможное, — сказала я тихо. — И если я выясню, что это небезопасно, если увижу хотя бы намёк на то, что ваш модифицированный дросс возвращается к своему естественному состоянию, я прикрою вас быстрее, чем новая кукуруза пролетает через старого гуся. И поверь мне — я смогу.

Его глаза сузились. Это был первый проблеск злости, который я у него увидела. Ореховые, — подумала я, только сейчас вспомнив.

— Сомневаюсь, — сказал он голосом, лишённым привычной приятной мягкости. — Университет этого хочет, и процесс работает.

Подняв подбородок, я сдёрнула курьерскую сумку со стола, протиснулась мимо него и вышла в коридор.

— Надеюсь, ты прав и это действительно работает. Потому что, вопреки мнению Кэндис, мне не нравится иметь дело ни с дроссом, ни с тенью. И то и другое потенциально смертельно, и я предпочла бы заниматься в жизни чем угодно другим. Чем угодно.

Выражение лица Бенедикта застыло, словно ему никогда раньше не приходила в голову такая мысль. Он оттолкнулся от стойки, и его нога задела ножку стола, заставив тот дёрнуться. Этого слабого толчка хватило, чтобы сбить установленную мной ловушку, и жезлы рассыпались, превратившись в бесполезную кучу.

— С моим процессом всё в порядке, — сказал он, его шея покраснела, когда он потянулся к жезлу, торчащему из нагрудного кармана, как обычная ручка, и направил его на упавшую ловушку, пытаясь собрать дросс, словно тот всё ещё был там, а не уже стекал по ножке стола, как блестящая слизистая плесень. — Я дал тебе доступ к нашим предварительным данным. Ожидаю, что ты их изучишь.

Он всё ещё не видит дросс? — подумала я, наблюдая, как он ловко удерживает чистый жезл между пальцами и выпрямляет ловушку — лишь затем, чтобы та тут же развалилась, стоило ему её отпустить.

Скривившись, я шагнула вперёд.

— Просто… остановись. Я сама, — добавила я, отводя его руки в сторону. — Твой жезл чистый. Дросс уже под холодильником.

Наши пальцы соприкоснулись, и он отступил на шаг, молча, пока я снова связывала жезлы, двигаясь быстро — годы практики. Они вообще не должны были упасть, но именно такие неожиданные вещи дросс и любил устраивать.

Я напряглась, осознав, что он всё ещё стоит рядом и наблюдает за мной.

— Я собираюсь закончить обход здания, — сказала я, внезапно чувствуя неловкость. — Поставлю персональные ловушки в каждом офисе и в общих зонах, но буду признательна, если все начнут лучше убирать последствия собственных заклинаний. Я чистильщик, а не ваша горничная. Увидимся завтра.

— Обед. Сегодня в полдень. Тебе нужно познакомиться с остальной командой. Я буду ждать в вестибюле, — сказал он, убирая жезл. — Я за рулём. Ты не можешь ехать туда на велосипеде. Будешь вся мокрая от пота, а место приличное.

— Ладно. Обед, — согласилась я, выходя и совершенно ему не радуясь.

Глава 9

Оставшаяся часть команды Бенедикта провозилась за обедом мучительные два часа — салат и паста, и всё это зря. Они обсуждали работу и, вполне предсказуемо, перестали замечать меня, как только я призналась, что я чистильщица, причём прямо после университета. После этого я прошлась по кампусу полностью — сверху донизу. Кабинеты оставила напоследок, когда все уже разошлись, и если там сейчас был дросс, значит, они его и оставили. Уставшая и раздражённая, я ехала через кампус в прохладных сумерках под рёв низко пролетающих самолётов с ближайшей авиабазы. Я была голодна — днём решила быть профессиональной и заказала салат. Что будет на ужин, я не знала, а Плаку в любом случае сначала требовалась прогулка. Лев выпускал его около двух, но с тех пор прошло уже несколько часов.

А может, и нет, — подумала я, притормаживая у Сурран-холла.

На ступенях сидел большой чёрный лабрадор, окружённый сочувствующими людьми. Услышав мой велосипед, он поднялся и, опустив голову, пошёл ко мне, тяжело виляя хвостом, — явно понимая, что виноват.

— Плак?

Я перекинула ногу через раму и прислонила велосипед к низкой стене. На передних ступенях лежали редкие клочья дросса, похожие на мусор, и я осторожно обошла их, не заботясь о том, что