Прошлые жизни Евы - Инесса Мизер Страница 3

солнечного света. Глаза — бездонные чёрные провалы, в которых, кажется, таится вся тьма мира. Лицо искажено шрамами, похожими на древние руны, вырезанные на живой плоти. Губы, вечно сжатые в тонкую линию, напоминают скорее лезвие ножа, чем человеческие черты. В его взгляде читается древняя, нечеловеческая тоска, словно он видел нечто такое, что навсегда изменило его душу. Он движется бесшумно, как призрак, и в каждом его движении чувствуется скрытая сила, готовая в любой момент вырваться наружу. Его присутствие наполняет пространство вокруг него невидимым холодом, заставляя трепетать даже самые смелые души. Этот человек — словно живое воплощение ночных кошмаров, пришедшее из самых тёмных уголков человеческого подсознания, чтобы напомнить о том, что скрывается в глубине каждого из нас. Через секунду Ева отключилась.

Кто- то хлестал меня по щекам, больно. Я открыла глаза, в глаза ударил яркий свет.

— Ну, наконец-то, девушка, что вы здесь делаете? — На меня смотрела женщина в очках, тучная, лет пятидесяти. Шум, в голове стоял шум, или он был по всюду, Ева подняла голову. Я всё там же, в типографии, но сейчас здесь люди, идет, активна работа, машины печатают, люди работают.

— А где вы все были? — Я огляделась, не понимая до сих пор, что произошло.

— Мы здесь были, работаем, деточка. Давай вставай по — тихоньку. Сейчас водички дам. — Женщина подала мне стакан с водой. — Я смотрю, ты лежишь между рядов, тут видишь завал — то какой. Всем ведь нужно сделать сейчас, срочно. Вот с самого утра тут пашем. Тебе плохо наверно стало, душно у нас, краской пахнет, пойдём на воздух, пойдём.

Женщина взяла меня по руки и вывела на улицу.

— Меня Тамарой Павловной зовут, я тут уже как тридцать лет работаю, как пришла в двадцать, так и осталась. Столько народу сменилось, я тут как сторожевой пёс.

Ева начала приходить в себя. Достала зеркальце из сумочки, бледная, с неестественно большими зрачками. Совершенно опустошенная, как будто выкачали всю энергию.

— Ты Евочка, береги себя. Анастасии Сергеевне я факс отправила, мы всё успеем, пусть не беспокоиться. — Тамара помахала мне рукой. Я села в машину и неспешно помахала рукой в ответ. В редакцию ехать не хотелось. Я набрала номер Насти.

— Анастасия Сергеевна, я была в типографии... да, они всё успеют, всё в силе. У вас на почте факс... — И тут до меня доходит, что своё имя я Тамаре не говорила, что я от Насти — не говорила. Я это точно помню. Что происходит, черт возьми?

До дома я доехала без происшествий, налила себе горячий чай и залезла под плед. Потом вспомнила, что не разбавила горячий чай водой, как обычно делаю. Вылезла из — под пледа и заорала от ужаса. На меня смотрел мужик, в спортивном костюме, было видно, что он тоже обалдел. Потом шагнул в сторону и исчез. Ночь я проспала с включенным светом, обожравшись валерьянки.

Такие дела творятся, похоже я потенциальный кандидат в психушку.

Две последующие недели прошли спокойно, никакие подозрительные мужики не появлялись. На работе был завал. Позвонила Анастасия Сергеевна, сказала приехать в редакцию, привезти материалы. И молодая леди в стильном белом oversize-блейзере и бежевых узких брюках поспешила на работу. В одной руке — ноутбук, в другой — стаканчик американо с собой. Её шаги быстрые, но уверенные, взгляд устремлён вперёд. На ходу проверяя сообщения в телефоне, Ева зашла в редакцию. Утренний офис встречал девушку мягким светом из панорамных окон. Её волосы аккуратно собраны в низкий пучок, на губах — лёгкий блеск. Она улыбнулась Павлу, сделала глоток кофе и подготовилась к перепалке, как готовятся к важной встрече, излучая спокойствие и уверенность.

— Работаешь?

— Работаю. — Павел старательно игнорировал Еву. Ева хмыкнула, это был вызов. Пойду ва-банк.

— Что ты делаешь сегодня вечером, Пушок? — Ева подошла к окну и поправила блузку.

— Иду на свидание со своей девушкой. — Павел явно был доволен своим ответом.

— Хм, у моего пуделька появилась сучка?

Павел нахмурился, поправил очки, встал из-за стола.

— Знаешь Ева, мир не крутится вокруг тебя. Есть другие женщины, более сговорчивые, милые, приятные в общении. Ты в их число не входишь. Ты как заноза, сидишь в сердце и втыкаешь свои иголки, медленно, чтобы человек мучился, а тебе это доставляет удовольствие. Ты эгоцентрична и расчетлива. Да, нам хочется покорить таких как ты, но это разве что на один раз. Это все легенды — про любовь к стервам. Долгий вынос мозга не любит никто. Одни мужчины тянутся к таким женщинам из спортивного интереса, другие — чтобы повысить чувство собственного достоинства. У третьих, «домашних» парней, такая тяга говорит о нехватке адреналина в жизни. Мужчина по натуре охотник, а женщину — стерву всегда нужно завоевывать. Но вот жениться на такой не захочет, пожалуй, никто. Слышишь, Ева? Только встречаться с ней как с любовницей... Вряд ли психически здоровый мужчина захочет связывать свою жизнь с таким человеком как ты. В глубокой старости ты останешься только с пятью кошками, без мужей и детей. Будешь звонить в ЖКХ и жаловаться, что в подвале дома посилились инопланетяне. Тебе не с кем будет поговорить. Стервам в будущем предписано одиночество.

Ева слушала очень внимательно, и собралась было парировать Павлу, хотелось ответить очень много, но в этот момент горло пересохло, опять этот флешбек, Ева схватилась за стол и уставилась в одну точку. Одна из прошлых жизней решила дать о себе знать.

Я родилась в 1815 году, Джонстаун, штат Нью-Йорк в семье адвоката. Была восьмой из одиннадцати детей... В 1830 году убедила отца отправить меня на учёбу в первое учебное заведение для женщин — женскую семинарию в Трое, штат Нью-Йорк. Там я изучала теологию, классическую римскую и греческую литературу, языки, право, риторику; участвуя в литературных и богословских обществах, развивала ораторские навыки. Позже я стала бороться за права женщин, мне хотелось добиться избирательного права, это и стало центральным принципом женского движения. "Американская ассоциация за равноправие". Джессика Беннетт так меня звали, я вышла замуж, родила детишек. И до конца своих дней боролась за права женщин. А дни мои были сочтены. Вечером, возвращаясь домой, я шла через аллею, до дома оставалось минут пятнадцать, на голову мне накинули