Я (не) твоя, дракон! - Елена Солт Страница 3

Решил.

— Родная, всё наладится, — слышу тихий голос Агнес.

Ничего не наладится.

— Мы всегда рядом, ты же знаешь.

Плевать. Не хочу никого видеть.

— Я хочу спать, — словно со стороны слышу свой голос.

— Эээ… конечно, как скажешь. Мы зайдём к тебе завтра.

Мне. Всё. Равно.

В комнате становится тихо.

Корябаю ногтями указательного и среднего пальца ворсинки на наволочке, которые отчётливо видны в дневном свете.

Не знаю, сколько проходит времени. Не двигаюсь. Смотрю остановившимся взглядом в одну и ту же точку. Дневной свет сменяется вечерним, закатно-алым.

Тогда и открывается дверь. Без стука.

Не поворачивая головы, понимаю, КТО сейчас в комнате.

По магическим разрядам в воздухе и властной энергетике. По неслышным шагам. По запаху морозной свежести и терпкого одеколона. ОН здесь.

Заставляю себя повернуть голову. Смотрю на широкую спину дракона, застывшего у окна. В бордовом камзоле на фоне заходящего алого солнца. Кроваво-красного.

А у меня к нему только один вопрос:

— Доволен?

Нортан убирает руки в карманы брюк. Оборачивается медленно и неспешно. Солнце очерчивает его силуэт алым ореолом, оставляя в тени лицо.

Он делает шаг. Я инстинктивно приподнимаюсь на локтях. Ещё шаг. Я отползаю дальше и дальше, вжимаясь лопатками в подушку.

Дракон надвигается, заставляя моё сердце колотиться в груди, но не от радости, нет. Впервые в жизни я явственно ощущаю исходящую от него угрозу. Вижу его в истинном свете, не прикрытом флёром романтики.

Хищник, зверь. Смертоносный и безжалостный. Способный идти по головам ради собственных целей.

Нортан останавливается у изножья кровати.

— Как самочувствие? — спрашивает, как ни в чём ни бывало, бархатным низким голосом, от которого у меня раньше плясали бабочки в животе.

А сейчас — нет. Все передохли.

Нервным движением заправляю за ухо выбившуюся прядку волос, морщусь:

— Хреново.

— Не выражайся!

Закатываю глаза. Проклятые гарпии! Серьёзно? Отчитывать меня вздумал? Решаю сменить тему. Прояснить некоторые моменты:

— Наша помолвка…

— Расторгнута.

— Но церемония, бумаги…

Не совсем уж я дурочка! Помню ведь, что подписывала!

Дракон убирает руку во внутренний карман камзола. Достаёт свёрнутый вчетверо лист пергамента. Протягивает его мне, небрежно удерживая между двух пальцев, унизанных перстнями.

Забираю листок. Разворачиваю, пробегаю глазами и холодею.

Мелким-мелким шрифтом — соглашение о расторжении помолвки по обоюдному согласию, от той же даты, что и сама помолвка, подписанное… мной.

Пфф! Читаю снова, и снова, и снова, но от этого смысл не меняется.

Растерянно смотрю на дракона.

— Перестраховка, — пожимает плечами. — Ты даже не заметила тогда, в пачке других документов. Семейный юрист настоял. На всякий случай. Как видишь, случай представился. Впрочем, тебе не на что жаловаться, Ханни. Как бы то ни было, я о тебе позабочусь.

Смотрю на него немигающим взглядом, затем медленно и с наслаждением рву ненавистный пергамент.

— Это копия, — усмехается дракон. — Вижу, что тебе лучше. Раз так, будь готова завтра отправиться в путь.

— Куда?

— В монастырь Святой Анны. Тебе сейчас нужен уход. Побудешь там какое-то время.

Монастырь Святой Анны — тюрьма для забытых жён! Оттуда не возвращаются!

— Мне и здесь хорошо!

Голубые глаза дракона сверкают льдом. Он поднимает подбородок:

— Это семейный родовой особняк. Тебе здесь не место.

Отворачиваюсь. Кутаюсь в одеяло. Смотрю в стену, покрытую шёлковыми серебристыми обоями с золотыми цветами.

Тебе здесь не место.

— Рад, что мы друг друга поняли. Сейчас поешь и отдыхай, набирайся сил перед дорогой. Будь послушной девочкой, Ханни, не зли меня, и всё будет хорошо.

Моей щеки касается холодный камень фамильного перстня на руке дракона. Он ведёт им медленно сверху вниз, очерчивая скулу. Я не заметила, как он приблизился. Задерживаю дыхание. Терплю. Это наша последняя встреча. Оба это знаем.

Я снова одна. Закат сменяется сумерками, а потом наступает ночь.

От еды отказываюсь. Смотрю в пустоту.

Удивительно, как сильно всё может измениться за один день — думаю с отстранённым равнодушием, но даже ещё не догадываюсь — насколько.

Ночью начинается лихорадка. Я то горю на раскалённых углях, то бьюсь в ознобе, истекая литрами холодного пота.

Ночь, утро, день — в полубреду я не разбираю времени суток.

— Договоритесь заранее со жрецом, — советует кому-то целитель. — Очевидно, что она не выживет.

Ему отвечает чей-то злой голос, но разобрать слов я не могу. Целитель терпеливо выслушивает и отвечает со смиренным вздохом:

— Разумеется, я делаю всё возможное. Но такой исход вполне ожидаем для человечки со слабым резервом, вы и сами это знаете.

Ответ его собеседника расплывается, я проваливаюсь в небытие. Сон ли это или тот самый исход, который предрекал целитель, но он очень приятный.

Я бегу по летней зелёной лужайке, залитой солнцем. Наконец-то мне не холодно и не жарко. Жужжат стрекозы и бабочки. Пахнет полевыми цветами. На лазурном небе ни облачка.

Моё тело невесомое, в нём давно забытая лёгкость. Замедляюсь и останавливаюсь перед внезапно возникшей на пути фигурой в белой мантии с наброшенным на лицо капюшоном.

Это ангел? Фигура отбрасывает капюшон, и я радостно ахаю:

— Мамочка! Значит, я умерла?

— Глупая моя булочка, — качает та головой, а я вдруг думаю, что матушка посвежела, будто сбросила десятки лет, а может, это её вечно молодая душа. — Твоё время ещё не пришло, хоть ты и свернула не туда! Совсем не туда, Ханни!

— Здесь так хорошо! — задираю голову, расставляю в стороны руки, поворачиваюсь вокруг себя, любуясь безмятежностью этого чудного места.

— Ханни! — матушка мягко сжимает мои плечи и резко разворачивает, заставляя смотреть ей в строгие серые глаза. — Не для того я отдала часть своей жизни, чтобы тебе раньше времени заканчивать цикл. Многое не сделано. Уроки не выучены. Выводы не сделаны. Твоя аура совсем не поменяла цвет! Тебе здесь не место, девочка!

Мигом сникаю. Настроение портится, краски тускнеют. Где-то я уже это слышала.

— И где же мне место? — спрашиваю упавшим голосом.

Чувствую мягкое прикосновение маминой руки к своей щеке. В её глазах бесконечная любовь и мудрость:

— На развилке, где ты впервые свернула не туда! Ты должна вернуться назад и всё исправить. Если всё сделаешь правильно, то спасёшь как минимум две жизни. И обретёшь предназначение. Но ошибаться больше нельзя. Второй шанс он и твой последний. Используй реверс.

Мама подходит ко мне вплотную, обнимает. И меня вдруг таким теплом окутывает и бесконечной любовью. По щекам бегут слёзы облегчения, эйфории и радости. Я не хочу никуда уходить, не хочу обратно в мир, где у меня никого не осталось: ни матушки, ни маленького, ни любимого. Хочу остаться здесь, здесь так хорошо…

— Реверс, Ханни, — мама, один за другим, зажимает мои