Рождество белых медведей - Ариана Хоукис Страница 3

— Хватит, мам! — прошипела она. — Прекрати выставлять меня напоказ вот так!

— Кто-то должен это сделать, милая. Посмотри на себя, твой расцвет уже миновал, и все твои сестры вышли замуж.

Эверли вырвала свою руку из ее хватки, развернулась и выбежала из здания. Она подошла к месту рядом с мусорными контейнерами, прислонилась к стене и закрыла лицо руками.

— Я могла бы убить ее! — пробормотала она, ее веки защипало.

Затем она испустила долгий вздох. Ее мама не хотела быть стервой. Она просто не осознавала, насколько обидными были ее комментарии. Но недавно она сказала себе, что этого недостаточно. Эверли дошла до того, что ей захотелось убежать от них всех. Она досчитала до шестидесяти, пока узел в ее животе немного не ослаб.

— Сегодняшний день действительно отстойный. Но, завтра будет лучше, — сказала она вслух.

— Мне нравится эта мантра, — произнес знакомый глубокий голос.

Она быстро опустила руки и почувствовала, как знакомый стыдливый румянец заливает ее щеки.

— Извини, если я навязываюсь. Но я терпеть не могу видеть кого-то расстроенным, особенно на свадьбе.

В этом сильном, рокочущем голосе было что-то успокаивающее, и Хит смотрел на нее с беспокойством, нахмурив брови на своем красивом лице.

— Нет, все в порядке. Просто... для меня иногда семьи слишком много.

— Хочешь поговорить об этом?

Он прислонился к стене в паре футов от нее, и она уловила легкий пряный, дымный, древесный аромат. Рассеянно она заметила, что на нем была бирюзовая рубашка на пуговицах, черный замшевый жилет и черные брюки — все это подчеркивало мускулистость его фигуры, ненадолго обтягивая бицепсы, грудные мышцы или бедра при каждом движении.

— О, о чем угодно. Я паршивая овца — или, на самом деле, белый медведь — в семье, — сказала она.

— Белый медведь? — эхом повторил он, и она заметила, как что-то промелькнуло в его глазах.

Эверли махнула рукой.

— Это рецессивный ген. Ничего интересного. В любом случае, я чувствую, что все, что я делаю, неправильно. Я выгляжу по-другому, я еще не нашла себе пару, и я не настолько увлечена семейным бизнесом.

— Вы все плотники?

— Как ты догадался? — спросила она, ее голос был полон сарказма.

Он пожал плечами.

— Это благородное ремесло, но только если оно тебе нравится. Так в чем же твоя фишка?

Она опустила взгляд в землю.

— Ты будешь смеяться, когда я тебе расскажу, — ухмыльнулась она.

— У меня двое маленьких детей. Я ежедневно слышу кое-какие довольно необычные вещи. Только сегодня мне пришлось объяснять, почему черви и улитки не могут пожениться, и почему луна должна быть так далеко, когда на самом деле ее можно обхватить рукой.

Эверли рассмеялась.

— Не думаю, что я когда-либо переставала задавать подобные вопросы.

— Так что испытай меня.

— Ну, я всегда хотела заниматься искусством.

Хит нетерпеливо кивнул.

— Какого рода?

— Я не знаю. Мне нравится рисовать, но на самом деле у меня не было возможности попробовать что-то еще. Моя семья просто смеется надо мной всякий раз, когда я упоминаю об этом.

— Что объясняет, почему ты смущена. Возможно, ты удивишься, узнав, что я зарабатываю искусством на жизнь.

— Ты это делаешь?

— Я гончар и стеклодув. Вообще-то у меня есть студия.

Хит сунул руку в задний карман и вытащил кошелек.

— Вот моя визитка. Веб-сайт находится прямо здесь. Загляни как-нибудь.

Она взяла карточку и рассмотрела ее.

— Спасибо. Я так и сделаю.

— Нет ничего плохого в том, чтобы изменить привычку, Эверли, — произнес Хит, одарив ее добрым взглядом. — А теперь мне лучше отвезти этих малышей домой. Но позвони мне, если когда-нибудь захочешь взглянуть на мою работу.

— Пока, Хит. Спасибо за беседу.

— В любое время. Пока, Эверли.

Она наблюдала, как он бегает по внешней территории, поднимая сначала одного ребенка, затем другого и сажая их обоих на свои широкие плечи.

«Он кажется удивительным парнем», — подумала она. — «И он такой красивый, с такой непринужденной, естественной сексуальностью. Его жена, где бы она ни была, очень счастливая женщина».

От таких мыслей ей могло бы стать еще хуже, но вместо этого его доброта подняла ей настроение, и внезапно Эверли почувствовала себя немного менее одинокой в этом мире.

Глава 2

На следующее утро Эверли проснулась от невероятного грохота и звука таскаемых по полу тяжелых предметов. Она издала протяжный стон. В голове у нее пульсировало. После того, как Хит и его дети ушли со свадьбы, Эверли вернулась в дом, выпила две порции текилы и танцевала всю ночь напролет, не беспокоясь о том, что делает что-то неподобающее, и не обращая внимания на многозначительные взгляды, которые бросала на нее мама.

«Были ли после этого еще рюмки текилы?» — она не могла вспомнить, но сейчас ей точно казалось, что так оно и есть. Она обернула голову подушкой, чтобы заглушить шум, но это было бесполезно. Еще через полчаса Эверли сдалась и встала с постели.

— Доброе утро! — издала трель ее мама, затем прикрыла рот рукой в притворном удивлении. — Боже мой! Я совсем забыла про волосы.

— Конечно, ты забыла, мам. Хочешь, я перекрашу их обратно в блондинку?

Ее мама застыла, пораженная вопросом, а Эверли закатила глаза. Все они были так склонны насмехаться и критиковать, но всякий раз, когда вы сталкивались с их двойными стандартами, они никогда не знали, что сказать.

— Я думаю, дорогая, у тебя должно быть все так, как ты хочешь.

Она протянула руку и погладила ее по волосам, прежде чем Эверли раздраженно отдернула ее руку.

— В любом случае, что происходит? У нас что, ремонт, и никто не подумал мне об этом сказать?

Ее мама хлопнула в ладоши в своей обычной раздражающей манере.

— Ну, теперь, когда все свадебные торжества закончились, я подумала, мы могли бы начать готовиться к Рождеству.

— В самом деле? Так скоро?

— Эверли, сегодня первое декабря, так что официально начинается праздничный период. Не будь такой занудой, милая.

Эверли застонала. Она хотела сказать своей маме, что она вовсе не Гринч, и мысль о праздновании счастливого времени года в терпимой и поддерживающей семье ей очень понравилась. Но, к сожалению, это совсем не то, что у нее было.

— Теперь, когда ты единственный ребенок, который у меня остался, я ожидаю, что ты возьмешься за дело и поможешь мне в этом году.

— Разве пустое гнездо не должно означать, что у тебя меньше дел в