Медвежий капкан. Травница - Александра Неярова Страница 3

Глава 2

Очнулась я… и не поняла где очутилась. Лес кругом, деревья качаются на ветру, и я лежу на траве, а на до мной в ореоле крон раскинулось темнеющее облачное небо.

Сквозь нещадную головную боль просачивался щебет птиц и шум листвы.

Что происходит? Место совсем не походило на курорт!

Из последнего я помнила, что ехала на скутере к морю, внезапный удар в бок и… потемки. Больше ничего.

Кое-как села, голова кружилась, мутило и подкатывало к горлу так, будто бы я чем-то траванулась.

И тут я наконец заметила, что на мне совершенно другая одежда. Платье длинное славянских времён, нарядное, всё такое расшитое, подол только в соке травы измазан. На ногах мягкие туфельки из кожи, но главное ярко-желтого маникюра на руках как не бывало!

Как это так?!

Встала, кряхтя, опираясь о большой валун, исчерченный какими-то странными, непонятными мне символами. Да он не один такой здесь – целое скопище, стоят полукругом под открытым небом, на древние каменные идолы похожи.

Холодок пробежал вниз по позвонкам, и мне вдруг сделалось так жутко и страшно.

Что происходит? Может, я попала в аварию и… умерла? Или жива и сейчас лежу на больничной койке в глубокой коме?

Ауч! Комар, зараза, укусил в плечо. Разве в коматозном сне ощущается боль?

А, может, я всё же где-то Пхукете, и меня похитили?! Или это какой-то дурацкий розыгрыш от компании… только мне совсем не смешно.

Голова раскалывалась, дурнота не унималась, а вокруг постепенно на лес опускались сумерки. Делать было нечего, я решила обдумать всё позже, а для начала найти место для ночлега.

Пошатываясь и всё время оглядываясь, я наугад побрела вперёд через кусты, надеясь выйти к людям. Было страшно нарваться на дикого зверя, в таком обессиленном состоянии я элементарно влезть на дерево не смогу.

Ни деревни, ни людей спустя по ощущению получаса не нашла, зато наткнулась на речку и по ней вышла к домику. В окнах свет не горел, звуков изнутри не доносилось, что означало хозяев не было.

Я с трудом поднялась и тяжело прислонилась боком к входной двери, собиралась вежливо постучать и попросится на ночлег, но руку поднять не успела – дверь со скрипом отворилась сама.

И я нагло ввалилась внутрь, хорошо успела ухватиться за ручку, иначе бы распласталась на голом дощатом полу, прибавив себе травм.

– Есть кто? Можно мне войти? – проговорила достаточно громко, чтобы меня услышали.

И совсем не важно, что я уже практически оказалась внутри. Никто не отозвался, из этого я сделала вывод, что дом пуст.

Перед глазами вместо узенькой комнатки замелькали тёмные круги. Предчувствуя обморок, я из последних сил заперла дверь на засов (мало ли здесь в округе бродит хищников), и прошла несколько шагов до широкой скамьи, на которой сверху лежало что-то мягкое.

Прилегла и тут же провалилась в сон, пообещав себе потом извиниться перед хозяевами за своё наглое вторжение. А также попросить телефон, позвоню в службу спасения, и меня заберут отсюда.

Однако ночью меня никто не потревожил, в тревожных сновидениях я до утра проворочалась с боку на бок на жёсткой лежанке.

…Мне снилась чужая жизнь.

Некой знахарки Таи, которая выросла в лесу здесь, в этом доме, воспитываемая старой ведьмой. Какие-то разные люди, отрывки событий.

– …ткрывай! Мне срочно надо! – затарабанили в дверь с рассветом, развеяв мои сонные грёзы. Судя по надрывному голосу женщина среднего возраста. – Тая, ты дома? Открой!

Вот же неугомонная. Боль в висках пульсировала в такт её ударам о дерево.

Уборщица отеля пришла что ли в номере убраться в такую рань? Тогда почему она номер моим домом называет и имя ещё моё исковеркала. Ладно, придётся вставать.

Я поморщилась, разлепила веки и уперлась в низкий грубосколоченный деревянный потолок. Ещё на веревке какие-то пучки трав развешаны, а серп и веники висели на настенных крючках.

Моргнула… раз, другой, понимая, что нахожусь вовсе не в отеле.

И в это мгновение я вспомнила, что сама на птичьих правах нахожусь в этой хижине. Должно быть местные пришли к хозяевам, а тут я…

– Тая! Открой! Беда у меня! – голос женщины сорвался на плач.

Это подстегнуло меня наплевать на головную боль, соскочить с лавки и отворить гостье дверь. Хотя бы скажу, что хозяйки нет.

– О, боги милостивы ко мне! Ты дома! – запричитала… девушка, совсем не удивившись при виде меня. – Тая, мне нужна помощь…

На вид ей было лет двадцать три-двадцать пять, волосы длинные светлые, заплетены в толстую косу. Одета она в такое же средневековое платье, как и моё. Глаза заплаканные.

И почему она назвала меня другим именем? Тая.

– Помощь? – выдавила я, туго соображая.

На её лице и в глазах читался подлинный испуг и страх.

– Пока я вчера вечором собирала малину, Ждана у меня с Тишкой волчеягодника наелись. Не усмотрела я за глупыми, горе мне! – давясь слезами, она схватилась руками за голову и удрученно закачала ей. – Домой воротились, у них как животы скрутило, пролежали всю ночь взмокшие, бледные по лавкам, что не живые.

Несчастная девушка пуще зарыдала, и мне стало так жаль её и детей. Но взяв себя в руки, она утерла замызганным передником лицо и, сложив ладони в молитвенном жесте, вновь обратилась ко мне.

– Бабка Глаша велела поутру к тебе бежать, травок нужных заговорённых просить.

Заговорённых?

Навра она – всплыло откуда-то в мыслях имя молодой матери. А пока я удивлялась тому, гостья вдруг упала мне в ноги и протянула к моему подолу руки.

– Помоги, Тая, не откажи!

– Что ты! Сейчас же встань!

Я кинулась поднимать безутешную, усадила её на скамью, на которой недавно спала, кажется эта узкая комнатка называлась сени. А сама задрала голову и стала рассматривать вывешенные пуки собранных кем-то трав.

Меня словно что-то подтолкнуло между лопаток, и я потянулась рукой к одному пучку, точно зная, что эти стебельки с сухими жёлтыми соцветиями то, что требуется.

– Вот, держи, – вложила пук Навре в ладони, – завари и отпаивай детей через силу через каждые полчаса по кружке, яд и выйдет весь. Бабку соседскую