Тебя никто не спасет - Майарана Мистеру Страница 3

Рейнар усмехнулся. Эта усмешка была хуже любого оскорбления — в ней сквозило ледяное превосходство хищника, который забавляется с глупой птицей. Он вонзил меч в землю и направился прямо ко мне. Я заставила себя стоять на месте, хотя всё мое нутро кричало: «Беги!».

Он остановился в двух шагах. От него пахло железом, солью и раскаленным камнем. Тем самым запахом гари, который я почувствовала при выходе из кареты.

— Где ваше воспитание, леди? — спросил он, рассматривая меня так, будто я была насекомым, застрявшим в янтаре. — В вашем родном гнезде не учили, что, заходя на чужую территорию, нужно хотя бы обозначить свое присутствие?

— Я нахожусь в доме своего будущего мужа, — отчеканила я. — Здесь нет «чужой территории» для меня.

— Пока вы здесь — лишь гостья, которую Кейран терпит ради подписей на бумагах, — он сделал шаг еще ближе, нарушая все мыслимые границы приличия. Его янтарные глаза вспыхнули ярче. — И мой вам совет, «пустышка в шелках»: держитесь подальше от места, где проливают кровь. Вы только шелк зря извозите.

Я задохнулась от возмущения. Старая обида, та самая, из-за которой о моем позоре знала вся столица, вспыхнула с новой силой.

— Мой род древнее вашего, генерал, — мой голос сорвался на высокой ноте. — И я не позволю…

— Ваш род — это просто гора неоплаченных счетов и старых тряпок, — перебил он, разворачиваясь ко мне спиной. — Идите в дом. Дождь скоро усилится, а мне не хотелось бы, чтобы Кейран отчитывал меня за то, что его невеста растаяла, как сахарная помадка.

Я стояла, хватая ртом холодный воздух, глядя на его мощную спину. Он снова поднял меч, начисто забыв о моем существовании.

Я развернулась и пошла прочь, стараясь не бежать. Но я чувствовала его взгляд между лопаток — тяжелый, горячий, как дыхание самого дракона. Между лопаток жгло, а в голове билась одна-единственная мысль: «Я ненавижу его. Я ненавижу этот дом. И я сделаю всё, чтобы они еще пожалели о каждом своем слове».

Мелисса была права. Здесь нельзя быть слабой. Здесь нужно кусаться.

4

К ужину я готовилась так, словно мне предстояло идти на переговоры о капитуляции. Мелисса настояла на темно-пурпурном платье с непомерно высоким воротником.

— Тебе нужно выглядеть величественно, Эсси, — шептала она, затягивая шнуровку так, что я едва могла вдохнуть. — Помни, ты — дочь маркиза. Ты должна затмить этот мрачный замок своим блеском.

В итоге я чувствовала себя не величественной, а закованной в бархатную броню.

Столовая Эшборнов напоминала пещеру, где вместо сталактитов висели тяжелые люстры, в которых даже свечи горели как-то неохотно. В камине ревело пламя, но тепла от него не чувствовалось — только горький запах дров и старого камня.

Кейран Эшборн уже ждал нас. Когда мы вошли, он поднялся — безупречный, холодный и пугающе симметричный. Если Рейнар был воплощением хаоса и битвы, то его старший брат казался высеченным из того же льда, что сковывал северные реки. Его черные волосы были уложены волосок к волосок, а взгляд серых глаз напоминал заточенную сталь.

— Леди Эстелла, — он коснулся губами моих пальцев. Его дыхание было прохладным. — Надеюсь, ваше путешествие не было слишком утомительным.

— Пустяки, Ваша Светлость, — ответила я, приседая в идеальном реверансе. — Хотя дороги в ваших краях требуют… определенной выдержки.

— Север не любит изнеженности, — раздался хриплый голос.

Я вздрогнула. Рейнар сидел в тени в конце стола. Он сменил пыльные штаны на мундир, застегнутый на все пуговицы, но это не помогло. Он всё равно выглядел так, будто его заперли в клетке и заставили пользоваться вилкой. Янтарный блеск в его глазах никуда не исчез.

— Позвольте представить мою сестру, Мелиссу, — быстро вставила я, чувствуя, как атмосфера начинает искрить.

Мелисса сделала шаг вперед. Она не стала кланяться так низко, как я. Она просто склонила голову, глядя на Кейрана снизу вверх — кротко, с немым восхищением и легким испугом.

— Для меня огромная честь быть здесь, Ваша Светлость, — прошептала она.

Кейран едва заметно кивнул и указал на стулья.

Ужин начался в гнетущей тишине, нарушаемой только звоном серебра. Я чувствовала, что должна что-то сделать. Должна показать Кейрану, что я — не просто «пустышка», которую ему навязали. Я — достойная партия. Образованная, мыслящая женщина.

— Ваша Светлость, — начала я, когда подали фазана. — Я читала последний трактат графа Лероя об экономическом взаимодействии приграничных территорий. Он утверждает, что северные герцогства слишком консервативны в вопросах логистики…

Кейран медленно поднял глаза от тарелки. Рейнар же просто хмыкнул, не скрывая насмешки.

— Трактат Лероя? — Кейран чуть приподнял бровь. — Он теоретик, который никогда не видел снега глубже своего колена.

— Возможно, но его идеи о централизации налогов… — я попыталась продолжить, но Рейнар перебил меня.

— Его идеи — мусор. Если мы централизуем налоги так, как он предлагает, мои солдаты на границе останутся без сапог через месяц.

— Генерал, — я резко повернулась к нему, — если бы вы дослушали до конца, вы бы поняли, что речь идет о долгосрочной перспективе…

— В долгосрочной перспективе мы все умрем от голода, если будем слушать столичных умников, — отрезал Рейнар.

Я почувствовала, как щеки начинают гореть. Я хотела выглядеть умной, но выглядела… навязчивой. Я перебивала мужчин, лезла в дела, в которых, по их мнению, ничего не смыслила.

А Мелисса? Мелисса в это время молчала. Она сидела, выпрямив спину, и с таким видом слушала Кейрана, словно каждое его слово было священным писанием. Когда он потянулся за солью, она — словно предугадывая его движение — мягко подвинула солонку ближе, даже не глядя на него.

Кейран заметил это. Его взгляд на секунду смягчился, когда он посмотрел на нее.

— Вы очень внимательны, леди Мелисса, — тихо произнес он.

— Я просто не хотела прерывать столь важную беседу, — ответила она, бросив на меня мягкий, полный искреннего беспокойства взгляд. — Эстелла всегда была такой… увлеченной. У нее очень живой ум, она порой совсем забывает о приличиях, когда чем-то искренне заинтересована. Не сердитесь на нее.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Мелисса в своей доброте пыталась защитить меня, сгладить мою неловкость перед этим ледяным человеком, но ее слова — такие честные и бесхитростные