Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок! - Мария Александровна Ерова Страница 3

От подобного зрелища Маруся буквально остолбенела, потеряв дар речи. Её самооценка готова была провалиться в это самое болото, и к глазам уже подступили слёзы, когда зелёная конкурентка, сбросив шкурку, вдруг стала прекрасной девушкой. Да чего там! Настоящей царевной…

И тут до Маруси дошло…

— Погодите-ка, добры люди… — пощёлкав пальцами, привлекла она к себе их внимания. — У вас тут съёмки фильма, или что?

Парочка, занятая исключительно друг другом, недовольно повернулась в её сторону, натянув на лица кислые вежливые улыбки. Но диалог они продолжили исключительно между собой.

— Кто это? — громкий шёпот доброго молодца пронёсся над болотом.

— Не знаю, — пожала плечами бывшая лягушка. — Должно быть, студентка очередная, с лекций батюшки сбежала, и на болотах отсиживается…

Маруся ну вот совсем ничего не понимала, кроме того, что находится она сейчас не в родной деревни у бабушки, и как сюда попала, тоже совершенно не помнит. Какой батюшка? Какие лекции? Может, и не актёры они вовсе? А психически нездоровые лица, сбежавшие из мест содержания, соответствующих их задержанию…

Правда то, как легко вышеобозначенная девица шкурку лягушки на человечью личину поменяла, Марусю немного настораживало. А может и она сама, того уже?..

— Уважаемые! — вновь обратилась она к милующейся парочке. — Не подскажите хотя бы, где мы находимся?

— А что же не подсказать, — уважил её, наконец-то, ответом добрый молодец. — Тридевятое царство, улица Царская, болото Царское…

Маруся зажмурилась и потрясла головой, надеясь, что ей это точно послышалось.

— Какое-какое царство? — переспросила она.

— Тридевятое! — хором ответила влюблённая парочка. А после продолжила одна только девица. — А ты, видать, неместная? Раз интересуешься…

И принялась так рассматривать Марусю, будто та была экспонатом в музее.

— Видать, нет… — со вздохом согласилась Маруся. — И как здесь оказалась, тоже не знаю…

Все трое крепко задумались, недоверчиво поглядывая в сторону друг друга.

— Звать-то тебя как? — спросила девица, странно косясь на старинное бабушкино платье, в котором Маруся почему-то пребывала до сих пор.

— Марусей, — печально сообщила девушка. — А вы, кажись, Иван-царевич и Василиса Премудрая?

— Откуда знаешь?! — тут же насторожился добрый молодец.

— Так я сказки в детстве про вас читала, — призналась Маруся. — Вот только там сюжет, эээ, немного другой был. Там пока до поцелуя дело дошло, пол книжки пролистать пришлось. А у меня ощущение сложилось, что вы давно знакомы…

— Мы давно женаты, — Василиса, словно невзначай, продемонстрировала Марусе своё обручальное кольцо с перстнем, чем вызвала немалую зависть у девушки. — Просто скучно порой в царстве бывает. Оно ведь как с магией-то? Пару заклинаний — и всё готово. Хлеб испечён, изба убрана, ковры расшиты. Вот и приходится занятие себе искать. Тем более что, мы с Ванюшей по былым временам иногда ностальгируем. Вот и проигрываем заново сцены из прошлого. Нашу первую встречу таким образом вспоминаем… Скажи, а что, про нас и вправду где-то сказки пишут?

— Конечно! — воскликнула Маруся, умиляясь услышанному. — А вы что, не читали ни разу?

— Нет, — покачал головой Иван-царевич. — Живём себе тут тихо-мирно, а что в мире делается, знать не знаем!

Они замолчали, и Маруся почувствовала себя явно лишней. Но тут на помощь ей пришла сама Василиса Премудрая.

— А куда ты, Маруся, направляешься? Не в Академию ли? Может, дорогу тебе подсказать?

— Какую ещё Академию? — насторожилась та. Учиться она страсть как не любила. Ей и школы хватило, и первого курса института, если уж на то дело пошло.

— Волшебную. У меня там батюшка — ректор, всем заправляет.

И хитро так на Ивана-царевича посмотрела.

Но Маруся ничего не заметила, провалившись в собственные мысли. А после её озарило! И она заметно воспряла духом. Может, это и впрямь судьба? Просила — получила! И грех шансом не воспользоваться…

— А женихи у вас там, в этой Академии, имеются? — деловито спросила она.

— А то! — обнадёжила её Василиса. — И батюшка тебе отказать не посмеет — я письмо рекомендательное напишу. Ну как? Пойдёшь?

— Пойду! — твёрдо заявила Маруся, но тут же растерянно добавила. — А куда идти-то?

Василиса Премудрая, не переставая улыбаться, раскрыла одну ладонь, и на ней грамотка, в четверо сложенная, оказалась. Раскрыла вторую — а там клубочек заговорённый, нетерпеливо подпрыгивающий, заскакал.

— Вот это письмо отдашь лично в руки батюшке, — пояснила она, вручая грамотку Марусе прямиком в руки. — Не бойся, печать на ней волшебная — кроме него, никто прочесть не сумеет. А этот клубочек доведёт тебя прямиком до ворот Академии, не заблудишься. Только помни: батюшка мой шибко крут нравом, ты ему много не перечь. А то превратит в лягушку, будешь до конца своих дней на болоте квакать!

Но Маруся и это пропустила мимо ушей. Радостно приняв дары волшебные, не забыв поблагодарить за них, поспешила она в путь-дорогу, пустив вперёд себя чудо-клубочек, что и впрямь ей дорогу указывал. В Академию, так в Академию!

Иван-царевич же, провожая наивную девушку взглядом, обратился к своей жене Василисе Премудрой, состряпав кислую мину.

— Не слишком круто ты с ней?

На что та лишь пожала плечами.

— Ты слышал: она сама этого хотела!

И, обернувшись обратно в лягушку, явно заигрывая, поскакала к болоту, повиливая на ходу зелёным задом.

Глава 3

Маруся весело и даже с каким-то азартом бежала по дорожке, по которой вёл её волшебный клубочек. Такой фитнес ей нравился гораздо больше нежели занятия с тренером в душном спортзале. К тому же она ещё помнила о бабушкиных пирожках, и сбросить лишние калории ей бы точно не помешало.

К этому располагала обстановка, окружавшая, её со всех сторон: слева поле, справа лес, небо над головой голубое-голубое, ну, прям как её глаза! Да и элементы волшебства невероятно подбивали на подвиги. Надо же! Маруся не знала, как, но, кажется, она угодила в самую настоящую сказочную страну. В которой даже академия имелась, кишащая женихами.

Губы девушки растянулись в мечтательной улыбке. Она уже представляла себе это сборище царевичей, что предлагали ей свою любовь, сражались за неё и страдали по