Папочка-медведь - Лейла Робертс Страница 3

“В твоих водительских правах указано, что тебя зовут Элеонора Маргарет Бантлер. Но ты предпочитаешь Элли?”

Единственными людьми, которые называли ее Элеонорой, были ее родители. Она больше не хотела, чтобы ее называли Элеонорой. Она хотела начать все сначала.

“Меня зовут Элли”, - твердо сказала она. Затем она напряглась, легкая дрожь страха прошла через нее. “Откуда ты знаешь, что написано в моих водительских правах? Ты рылся в моем кошельке?”

А как насчет ее денег? Взял ли он их? Их было немного, но это все, что у нее было.

И ты, вероятно, обязана ему этим и многим другим за то, что он спас тебя, Элли. Черт.

“Я так и сделал. Я хотел посмотреть, есть ли в твоих сумках какая-либо информация о твоём здоровье, которая может понадобиться мне для надлежащего ухода за тобой. Ты ударилась головой о руль, когда разбила свою машину. Не знаю, как долго ты сидела там, прежде чем я нашел тебя, но когда я приехал, в твоей машине кончился бензин.” Он бросил на нее взгляд, полный неодобрения. “И твоя кожа была холодной. Намного дольше и ты бы умерла от переохлаждения ”.

“Ну что ж. Спасибо. Ммм, и ты привел меня обратно сюда? К себе домой?” Она попыталась незаметно пошарить вокруг, чтобы убедиться, что все еще одета. Ее рука коснулась своих джеггинсов, и ей пришлось сдержать вздох облегчения. Он казался хорошим парнем, но никогда нельзя быть слишком осторожной. Элли знала, что она не лучший знаток людей. Она была слишком доверчивой.

“Это не мой дом. Это коттедж, принадлежащий моему боссу. Я живу на ранчо примерно в часе езды отсюда”.

“О. Точно. Ты был на пути туда, когда наткнулся на меня? Ты тоже не мог доехать из-за того дерева?”

“Уже решил отправиться сюда. Снег валил слишком сильно. Он все еще идет”. Он повернулся и посмотрел в окно. В таком положении она мало что могла видеть, поэтому попыталась приподняться на локте, застонав, когда ее голова запротестовала.

Он быстро повернулся к ней, встав и нависнув над ней таким образом, что она ахнула и с криком боли откинулась на кровать.

“Господи, малышка. Не двигайся так. Ты поранишься”.

“Слишком поздно”. Слезы потекли по ее щекам, когда ее охватила агония. Комната слегка закружилась, заставив ее почувствовать себя плохо.

“Теперь полегче. Прости, что напугал тебя. Мне не следовало действовать так быстро”. Его голос был мягким мурлыканьем. Она ожидала, что он будет ругать ее, а вместо этого он взял вину на себя.

“Нет. Это моя вина”, - сказала она ему. “Я просто… Я пыталась выглянуть в окно, и когда ты отвернулся… Я просто немного испугалась. Извини”.

Она заставила себя поднять глаза, когда он скривился. “Не за что извиняться, малышка. Я, как правило, пугаю большинство женщин, но я хочу, чтобы ты знала, я бы никогда не причинил тебе вреда, хорошо? Тебе не нужно бояться меня или моего размера.”

На самом деле она не боялась, это было просто инстинктивно. В конце концов, она на самом деле не знала его.

Он отвернулся. “Я собираюсь пойти и набрать еще дров. Когда я вернусь, я приготовлю тебе немного супа”.

“Ты готовишь?” спросила она. Больше для того, чтобы заставить его задержаться, чем для чего-либо еще. Казалось, его почти задела ее реакция. Но это было глупо, он знал ее не лучше, чем она знала его. Он надел куртку и обернулся, чтобы улыбнуться ей, ни разу не встретившись с ней взглядом.

“Я умею готовить. Но, боюсь, в данном случае это просто консервы”.

“Все в порядке. Я привыкла к консервированному супу”.

“Да?”

“Да. Я ужасный повар. Моя мать говорила, что если бы можно было обжечь воду, я бы это сделала ”.

“Твоя мама? Будет ли она беспокоиться о тебе? У меня есть спутниковый телефон, мы могли бы попытаться позвонить ей ”. Теперь он смотрел прямо на нее, в его взгляде было беспокойство.

“Все в порядке. Мне не нужно ей звонить”.

Он слегка нахмурился. “Кто-то еще?”

“Нет. Позвонить некому”, - тихо сказала она. “Хотя немного супа было бы неплохо. Спасибо”.

Она снова перевела взгляд на потолок и в конце концов услышала, как открывается дверь. По комнате прошелся порыв холодного ветра, но он быстро прошел, когда дверь снова закрылась.

И она была одна. Что было хорошо. Не было ничего плохого в том, чтобы быть одному. Это означало, что ты должна принимать все решения. Ешь то, что хочешь. Ложись спать, когда захочешь. Будь тем, кем ты хотела быть.

Так почему же мысль о том, чтобы остаться одной, пугала ее до полусмерти?

* * *

Медведь вышел из хижины и направился к маленькой хижине сбоку, где хранились дрова. Ему придется вернуться, когда погода немного улучшится, и пополнить запасы. Но сейчас он был рад, что там уже была нарублена и готова куча дров. Он уже принес охапку ранее, когда разжигал огонь. Но он хотел запастись. Он начал складывать их рядом с дверью, под крышей крыльца.

Кроме того, ему нужен был предлог, чтобы сбежать от маленькой женщины, свернувшейся калачиком на единственной кровати в комнате. Он не думал, что она еще этого не поняла. Но тогда она, вероятно, не могла ясно мыслить.

Почему она ездила по городу в разгар снежной бури? И почему ей некому было позвонить?

С такой малышкой, как она, нужно нянчиться. За ней должен кто-то присматривать и следить, чтобы она оставалась в безопасности.

Которых у нее, по-видимому, не было, которые ему совсем не подходили.

Он занес последнюю охапку внутрь. Он только открыл дверь, когда услышал крик боли, за которым последовал глухой удар. Бросив охапку дров там, где он стоял, он захлопнул дверь и помчался к кровати, которая была частично отгорожена от того, что по сути было однокомнатной комнатой с небольшой прилегающей ванной.

Он нашел ее лежащей на полу в беспорядке, ее руки сжимали голову, как будто она боялась, что та может скатиться прямо с шеи. Вероятно, она хотела, чтобы так и было, учитывая, как сильно ей было больно при падении.

Ему нужно было вколоть ей обезболивающее, но он не хотел давать ей ничего, пока она не очнется. Как, черт возьми, ей удалось упасть? Кровать была высокой, она могла действительно пораниться. Ему нужно было соорудить для нее что-то вроде перил?

Его первым побуждением было поднять ее и уложить обратно в постель. Но он помнил ее реакцию на него ранее. Не то чтобы он винил ее, но Беар был последним человеком, который когда-либо причинил вред женщине. Конечно, он без колебаний отшлепал бы свою женщину, если бы она когда-нибудь ослушалась его и подвергла себя опасности. Но это была небольшая рана, чтобы предотвратить большую. Так его воспитали. Его отец отшлепал его мать.

Он присел, пытаясь стать меньше и держаться на расстоянии нескольких футов между ними.

“Маленькая мисс? Ты в порядке? Ты не ушиблась?” Она была такой крошечной. Особенно по