Любовь не с первого взгляда - Виолетта Иванова Страница 29

— Значит не подговаривала? — его голос звучал бархатом, вызывая дрожь по всему ее телу.

— Нет, конечно! — она улыбнулась ему самой очаровательной улыбкой. Император мог бы даже поверить в ее возмущение, но заметил, как она бросает взгляды на кубок, который он поставил на подоконник.

— То есть, ты не подливала яд в этот кубок? — бархатным голосом спросил он.

— Конечно! Твоя самозванка сама налила туда яд, чтобы опорочить меня, — она смотрела на Императора горящим взглядом, словно требуя: «Ну поверь же ты мне! Возьми меня прямо здесь!»

После ухода Марии и хранителя Гартения вдруг поверила, что все будет так, как захочет она, у нее все получится. Один их страстный поцелуй и Вадимирис поверит ей, а не какой-то самозванке. А потом она убедит его, что ни в чем не виновата, что эта Мария все подстроила, и тогда мужчина прикажет казнить эту иномирянку, чтобы она не мешала их любви.

Император внезапно схватил женщину за талию, притянул к себе, второй рукой залез ей в декольте и через мгновение достал оттуда пузырек с остатками бурой жидкости.

— Это… это…, - она захлебнулась своим страхом. — Я ни в чем не виновата! Это мои капли от женского недомогания.

— Скажи, из этого пузырька ты наливала яд в вино?

Император смотрел в глаза женщины, и его взгляд не обещал ей ничего хорошего.

— Я ничего не наливала в этот кубок! — в ее голосе зазвучал отчаянный страх, сердце замерло где-то в горле, мешая говорить. — Меня подставила твоя самозванка, чтобы ты разлюбил меня.

Император протянул руку, давая знак стражу. Тот понял, взял с подоконника кубок и передал его Вадимирису. Император взял кубок, поднес его к лицу Гартении.

— Выпей это вино, дорогая моя, если ты в него ничего не подливала, — проговорил он, хватая ее одной рукой за затылок, второй приставляя кубок к ее губам. — Пей, я сказал.

Женщина пыталась сопротивляться, но он просто влил вино в ее рот. Гартения захлебывалась, пыталась его выплюнуть, но сделала несколько судорожных глотков. Через пару мгновений она перестала сопротивляться, по телу прошла судорога, ее глаза закатились, и она упала к ногам Императора. Душа Гартении отправилась в мир Темного. Светлые боги никогда бы не приняли душу убийцы. А Император видел в вине следы того яда, которые были в пузырьке, который он достал из декольте своей бывшей любовницы.

Глава 11

Мария и Егерон быстрым шагом дошли до башни.

— Мы немедленно уезжаем, — приказала она подошедшей к ней Данирии. — У тебя все готово?

— Да, элира. Я сказала конюшим быть готовыми сегодня. Валерис тоже готов. Он в комнате у Жулиса.

— Помоги переодеться, — приказала Мария, снимая с головы золотую повязку.

Через десять минут она вместе с Данирой, Егероном и Валерисом покинули башню, дошли до конюшен, где их ждали большие нагруженные дорожные кареты, запряженные в четверки сильных лошадей. Кареты покатили к «черным» воротам на выезд с территории дворца. Здесь их никто не стал задерживать, ворота открылись и кареты выкатились за дворцовые стены. Мария приказала возничему поторопиться, чтобы до темноты покинуть слишком «гостеприимный» дворец. Оставаться здесь, где каждый жаждет ее смерти, где Император не сделал ничего, чтобы обеспечить ей безопасность, где его любовницы попытаются ее убить, она не собирается. У нее есть заброшенная вилла, где она будет жить. Пусть от этой виллы остались одни развалины, у нее есть опыт. Совсем скоро она построит там дом своей мечты.

* * *

— Не жалеешь? — спросил Егерон, когда они выехали за пределы города. — Ты теперь жена Императора, у тебя много возможностей.

— Нет. Я никогда не жалею того, что сделала. Пусть даже то, что со мной случилось для меня очередной неприятный опыт, но это мой опыт. И я вновь задумаюсь, что сделала не так, чтобы больше по попасть в подобную ситуацию. А по поводу возможностей, — она пожала плечами. — Знаешь, я с нуля создавала свою фирму в бурные времена, где все воевали со всеми. Мне тоже пришлось повоевать с братками за свою жизнь, за свою фирму, за своих людей, даже пришлось пострелять на разборках. Я прошла слишком жестокую школу жизни, чтобы сейчас оглядываться назад и просить Императора защитить меня. У него было целях пять дней, чтобы поговорить и договориться со мной. Мы всегда могли бы найти какое-нибудь решение, которое устроило бы нас обоих. Вместо этого он проводил свое время с любовницей и ничего не сделал, когда она явилась на бал и вела себя, как его обиженная жена. Сейчас я просто рассчитываю на свои силы. Мои возможности — быть самой собой.

— Я буду рядом, — кивнул Егерон. — Мой долг — быть рядом с тобой.

— Я не хотела бы, чтобы ты был со мной из-за долга, — она невесело усмехнулась. — Я верю только в искреннюю дружбу.

— Обещаю, что более верного друга ты не найдешь. Я вижу тебя, вижу твою душу. И всегда буду с тобой, пусть весь мир будет против тебя.

Они ехали до самой темноты. В небольшом городке остановились на ночь в дорожном трактире, а рано утром вновь отправились в дорогу. Чем дальше они продвигались, тем становилось теплее, словно осень отступала, оставляя лето в своих правах. Мария стала расспрашивать Егерона о погоде, природе, местной географии. Из его объяснений она поняла, что они едут в сторону Большого моря, где всегда тепло и никогда не бывает зимы. Там всегда светит солнце и растут плодовые деревья, плоды которых очень вкусные.

До городка Лабаленк они добирались четверо суток. Город показался ближе к вечеру, когда уставшая от постоянной тряски Мария была готова взвыть. В который раз она вспоминала свою любимую машину, которая так и осталась ждать ее возле дома. От воспоминаний о прежней жизни стало грустно. Егерон понял ее состояние и не приставал с расспросами. Они молча ехали в своей карете, рассматривая через окно проплывающий за окнами пейзаж. Холмистая местность, напомнила ей провинции Италии. Дорога была жуткой, вся в ямах и ухабах. Зелень была какой-то пыльной и ее становилось все меньше.

— Когда-то здесь цвели сады, — тихо проговорил Егерон. — Это было самое красивое место в Империи. Город Лабаленк шумел, здесь был большой порт, много торговых караванов шло через него. Но лет пятьдесят назад купцов, которые прибывали к нам из-за Большого моря, становилось все меньше. Лет восемь назад неожиданно пересохла река, которая обеспечивала