Развод с императором. Лед истинности - Кристина Юрьевна Юраш Страница 28

Глава 49. Дракон

Старая волшебница направилась дальше, а я думал. Я ведь действительно поверил в то, что она сможет. И даже сейчас, после слов Клеофы, я все равно чувствовал, как внутри горит огонек веры. Пусть очень слабый, но горит.

Однако, спорить со старой чародейкой я не стал.

Раз моя жена смогла заморозить себя, чтобы не чувствовать боль, и теперь хочет научиться делать это на других, я должен ее поддержать. Я должен в нее поверить.

Может, она в чем-то и неправа. Но если это спасет хотя бы ее жизнь, я буду благодарен судьбе.

Я поднялся в башню, забрал книги, которые щедро сгрузила мне Клеофа, и направился вниз.

Мне предстояло принять решение, которое нарушит все традиции драконов. Дракон не может быть преступником.

«Ты же понимаешь, сынок. Люди и так боятся драконов. И мы всячески показываем им, что драконы — мудрые и сильные правители. Почти полубоги. Ведь для смертных мы таковыми и являемся… Поэтому все, что связано с драконами и драконьей кровью, неприкосновенно!» — слышал я голос отца.

«Неприкосновенно!» — прозвенело в голове.

Народ требует преступника. Настоящего убийцу.

И я понимал, что сегодня должен объявить, что мой брат — преступник.

Принц Иавис — государственный преступник, который больше не относится к королевской семье. Что он — лжец и клятвопреступник.

Слово ударило в висок. Я остановился посреди лестницы. Сердце замерло. Под лопатками зачесалось — чешуя проступала рваными пятнами. Дыхание сбилось.

У него было достаточно времени, чтобы явиться сюда с повинной. Но он им не воспользовался. Что ж…

Я сжал кулак.

У всего есть границы. И границы моего терпения уже закончились.

— Начальника стражи сюда! — приказал я, а стражник бросился по коридору.

«У тебя еще есть шанс передумать… Зачем нарушать древнюю традицию? Зачем ломать устои? Драконы неприкосновенны. Люди — казни сколько хочешь…» — произнес внутренний голос, так похожий на голос отца.

Перед глазами мелькал мальчик со светлыми волосами. То, как он морщил нос, как сидел рядом на парапете башни. Как смеялся, как протягивал конфеты, как мы вместе прятались от стражи за статуей, которые кричали: «Ваши императорские высочества!».

Ты был моим братом. Но ты переступил черту.

И за это пощады не жди.

— Звали, ваше императорское величество? — хриплый голос вырвал из воспоминаний. Передо мной стоял начальник стражи — высокий, суровый, с лицом, изборождённым шрамами верности.

— Местонахождение принца Иареда выяснили? — спросил я.

— Нет. Мы проверили поместья вашей матушки, но нигде его нет, — произнес начальник стражи. — Несколько раз проверяли. Сейчас мы ищем его по столице и большим городам. Вся стража оповещена. Как только будут какие-то сведения, мы обязательно вам сообщим.

Я посмотрел ему в глаза. В своём голосе услышал сталь, закалённую в огне потери.

— Признать моего брата государственным преступником. Убийцей. Объявить об этом. Назначить награду любому, кто знает о его местонахождении.

Слова повисли в воздухе. Тяжёлые. Окончательные.

Начальник стражи кивнул. Без вопросов. Без сомнений.

— Как скажете.

Я повернулся к двери её комнаты. Сердце колотилось так громко, что, казалось, слышно по всему дворцу.

Теперь я выбираю тебя. Теперь я всегда выбираю тебя… О, если бы это могло вернуть всё, как было!

Толкнул дверь.

Комната была пуста.

Сердце упало в пятки. Холодный пот выступил на лбу. Я бросил книги на столик — они глухо стукнулись о дерево, как похоронный звон.

— Где она? — голос сорвался. Я обернулся к стражнику у дверей в следующий коридор.

— Ваше императорское величество. Её императорское величество направилась в другую сторону, — отрапортовал стражник, не поднимая глаз.

Я развернулся. Пошёл. Быстро. Сердце билось в горле. Каждый шаг отдавался в висках: она жива, она жива, она жива.

Пройдя два коридора, я почти нагнал её в большом зале.

Она шла мимо роскошных причесок, мимо любопытных взглядов.

Гордо подняв голову. Спина прямая, как струна. Волосы — короткие, неровные — кололи сердце осколками былой красоты. Но в осанке была сила. Та самая, что когда-то заставила дракона выбрать её.

Дамы в роскошных платьях замерли в реверансах. Мужчины склонили головы. Воздух густел от напряжения и любопытства. Меня придворные еще не видели. Их взгляды скользили по ней.

И тут я услышал то, что привело меня в ярость.

Глава 50

Смешок.

Он не был громким.

Не звонким.

Он прорезал тишину зала, как игла — шёлк: тонкий, колючий, ядовитый.

Послышался в шелесте расправленных юбок, в запахе изысканных духов — жасмина и горького миндаля — и в тишине, которая до этого была лишь фоном для моих шагов.

Тот самый, что рождается не от радости, а от злорадства. От удовольствия, когда чужое унижение становится твоим зрелищем. Словно кто-то сдерживался, сдерживался, а потом прыснул мне в спину, когда я уже прошла.

Дамы в роскошных платьях застыли, как статуи в саду императора. Но не все успели спрятать улыбки. На губах леди Лодовики ещё дрожала насмешка. Её пальцы, унизанные кольцами с изумрудами, сжимали веер так, что костяшки побелели. В её глазах — не стыд. Триумф. Она смотрела на мою остриженную голову и наслаждалась каждой секундой моего позора. Но как только она заметила мой взгляд, тут же нарочито покорно опустила голову.

— Вам смешно? — мой голос прозвучал ровно. Холодно. Но внутри что-то захрустело, словно лёд снова захотел обернуть сердце полностью, чтобы спрятать его от боли насмешек.

Сердце сжалось, словно оно само начинало бояться этого льда. Я боролась. Впервые в жизни я боролась с собственной магией, которая решила защитить меня от мира. От насмешек, от боли, от обиды.

Боль стала расползаться, но я приказывала мысленно: «Нет!».

— Сейчас будет не смешно.

Голос Иареда обрушился на зал, как гром среди ясного неба. Придворные вздрогнули. Ни я, ни они не заметили императора, который стоял в другом конце зала.

Он подошел ко мне.

Я физически почувствовала его приближение. Тепло его тела, запах мелиссы и чего-то металлического — ярости. Эта ярость заставляла людей цепенеть от страха. Дракон зол. А это всегда означало одно — смерть или наказание.

Его пальцы мягко коснулись моего локтя. Но в этом прикосновении было всё: защита, обещание, месть.

Он стоял рядом не как император, а как дракон, чья территория была осквернена. Он властным жестом скомандовал, чтобы леди Лодовика приблизилась.

Она смотрела на его руку и задыхалась