Путь Благости - Юлия Галынская Страница 28

— И что они спрашивали?

— Кто я, откуда взял начало наш род, зачем мы встретились и так далее.

— И что у нас за род?

Седой удивленно посмотрел на меня, но потом, нахмурившись, устремил свой взгляд вперед и тихо сказал, больше для себя самого, чем сообщая мне информацию.

— Нет ничего страшней, утерять свои корни. Ты становишься подобно ветру, гонимый судьбой, нигде не находящий приюта.

— Зато есть свобода, — заметила я.

— Свобода, без силы управлять ею, не приводит ни к чему хорошему. Ты свободна, и где ты оказалась?

— Кажется, мы уходим от темы, вроде про ваш род говорить начинали.

— Почему в твоем голосе я не слышу уважения?

— Без понятия. Может, потому что его там нет? — седой открыл было рот, и закрыл обратно. Нахмурился еще больше, заложил руки за спину и, чинно ступая по песку, как по каменному полу молча пошел дальше. А я, стараясь не отставать, пыталась понять, как у него это получается.

Хотелось ли мне услышать его историю? Нет. На спине лежал ребенок, которому он не помог. Я еле тащилась за ним, но он не пытался сбавить шаг. Седой был образцом того, что я не принимала. Этакая важная персона, которой все должны, вылитый мой отец, только внешность другая. У меня было стойкое желание держаться от него подальше, и только возможность выбраться отсюда мешала пойти в другую сторону.

Мои попытки разобраться, как предок не проваливается в песок, увенчались успехом. Руна твердости создавала уплотнение на песчаной поверхности и мешала ноге провалиться глубже, пара попыток по ходу движения, и я с удовольствием вздохнула, вытащив ноги из песка.

— Между прочим, эта руна так же должна отнимать много сил, — заметил седой.

— Если мне хватило сил на первую руну, почему не должно хватить на остальные?

— Тоже, верно, — долго молчать мой предок не умел, потому пройдя ещё пару шагов, спросил: — Что ты знаешь об истории нашего мира?

— Многое, про что именно вы спрашиваете?

— Про изначальную историю.

— То, что и все. Наш мир создал Белый Волк, и Алый Ворон хотел его захватить. Так началась вражда между детьми Ворона и Волка, которая идет до сих пор.

— А ты знаешь изначальную историю Нилларда?

— Знаю. Нам учитель истории рассказывал, там идёт всё в точности наоборот. Они считают, что это Ворон создал землю и именно Белый Волк решил напасть.

— Как думаешь, кто прав?

— Не знаю. Я не увлекалась изначальной историей. По мне, Ворон, если что и создал, так это демонов. Лишь они могут выжить в его пустоши. И если продолжать логически, люди в Алой пустоши не выживают, значит, их создал Волк.

— А если я скажу, что ни первая, ни вторая версия не верны.

— Тогда, что же верно?

— Я расскажу, но позволь спросить, в нашем мире были ли у тебя причины сомневаться в достоверности изначальной истории.

— Я никогда не думала об этом, но мне всегда хотелось кое-что узнать.

— Что же?

— У нас есть материк Алого Ворона и материк Белого Волка. Но никто не предъявляет прав на Божественную Тропу, а ведь она словно граница окольцовывает наш мир и делит его ровно пополам.

— Да, это интересное место и не простое, ведь изначально именно оно стало первым существовать в нашем мире. В те времена оно не называлось Божественной тропой и выглядело не разбросанными цепочкой островами. Это была земля богатая зеленью, чистой водой, и среди всего этого изобилия жило Божество, которое наш род зовет Благим. Не злое, не доброе, просто божество, что своей энергией наполняло этот мир, позволяло растениям расти и расцветать, гнало ветры, что приносили дожди и радовали божество радугами. Он создал две луны, приказав им следить за приливами, светило, делящее его время на день и ночь, и верных спутников. Первым создали крылатого помощника, он носил Благого по разным мирам, вторым стал быстрый и отважный помощник, что выходил с божеством на охоту и защищал от угрозы, что носил в своих недрах Вечный Хаос.

Они жили в мире и согласии, Благой никого не обделял своим вниманием, и все были счастливы, но однажды, выйдя на охоту, отважный помощник принес своему хозяину младенца. Он захватил его из умирающего мира, который покинули боги и жизнь. Божеству понравился подарок, и он стал все дни и ночи проводить рядом с младенцем: кормил его, наблюдал, как тот растет, учил его ходить, говорить и первому дал Имя на своих землях…

— И как же он его назвал? — я чуть встряхнула ребенка у себя на спине, по удобней перехватывая его колени. Странным образом мне показалось, что мальчик стал больше, но, выбравшись из песка, идти стало значительно легче, и я постаралась не сильно зацикливаться на этом, помня, что Алые пустоши сводили с ума простых людей.

— Алирант. Благому так понравилось давать имена, что он назвал всё, что было в его мире. Так его спутники получили свои имена Алого Ворона и Белого Волка. Наш мир стал называться Линтарией, а солнце Элорис. Алирант рос, но, в отличие от божества, был слаб и нуждался в заботе, и тогда Благой поделился с ним своей силой. Дав искру своей энергии, позволил пробудиться магии в теле человека. Ребенок рос, постигал магию и, осознав, что он такой единственный в мире своего Отца Благого, что стал просить у Божества подарить ему спутников. Ему хотелось быть таким же повелителем над кем-то, как Его Отец над Вороном и Волком.

И тогда Божество повелело своим спутникам принести с других миров людей для его любимца. И началась гонка между Волком и Вороном, каждому захотелось выслужиться и добыть для повелителя как можно больше людей. Они так долго были не у дел, что старались изо всех сил. Молодые и старые, добрые и злые, красивые и уродливые. Люди стали прибывать постоянно, и в результате их стало так много, что они в попытке выжить стали губить земли Благого, а юный Алирант не мог им в этом помешать.

Осознав это, он расстроился и просив прощения у Божества, отказался от своей просьбы. Но Ворон и Волк отказались отправлять людей прочь, и тогда Благой создал из их тел материки и поручил им самим заботиться о людях, что они принесли в этот мир. Ворон и Волк подчинились воле повелителя, но попросили наделить и их людей божественной силой магии и стали учить людей жить на своих землях.

— А с кем отправился Алирант? — стало мне интересно.

— Он, — предок улыбнулся, заметив мой