Его дети. Хозяйка дома на границе миров - Мартиша Риш Страница 28

длинные волосы — это все, что я успел рассмотреть. А потом в комнату вторгся едва слышный, невесомый аромат знакомых духов. Его я узнал сразу, в ту же секунду. Так пахло только от одной женщины в мире. Это аромат моего личного, настоящего счастья. Я почти собрался, чтобы вскочить, бросится к ней. Неужели и вправду, это — Элька? Девушка, которой не существует, призрак, мираж, любовь моя вечная. Страшная догадка закралась в мысли, заставила тело оцепенеть.

Может быть, она, моя Элька, умерла тогда, потому и исчезла? Потому только я и не смог ее найти? А теперь она вернулась призраком. Вернулась, когда я сам нахожусь на тоненьком лезвии, на самой грани между жизнью и смертью. Голос сел, я просто не смог ничего сказать. Оцепенел весь, и сердце сжалось в груди от страшной догадки. Элька, черт побери, неужели все? Неужели вот так?! Почему все так вышло? Как бы я хотел тебя обнять, забрать с собой в нормальную жизнь. Вот, черт. Дверь закрылась так же бесшумно, может быть, она и вовсе не открывалась. Зачем бы привидению понадобилось открывать дверь?

* * *

Элли

Чуть пощелкивает пламя свечи, намекает о том, что в моем доме не все идет гладко, и кто-то задумал зло, хочет навредить или напакостить. Скорей всего, домовой стоит планы насчет моего телефона. Ну-ну, а мешочек с солью я для чего к чехлу прицепила под видом брелока? Мечтай дальше! А лучше верни зарядку от телефона.

Джим аккуратно нарезает мясо на своей тарелке, он умеет есть с особенной элегантностью и со вкусом, я люблю за ним наблюдать за столом. Мы сидим и наслаждаемся разговором, едой, напитками, а внутренне оба готовимся к небольшой битве. Олигарха нужно довести до алтаря, как только он проснется, нас в ратуше уже ждут. Ума не приложу, как Джиму удастся его уболтать. Еще один кусочек скрылся у парня во рту, он поднес к губам бумажную салфетку, сморщил нос и даже чуть фыркнул, вышло смешно и совсем не аристократично. Я облизнулась кончиком языка и сунула в рот кусочек колбаски.

— И что, мои дети тоже вынуждены пользоваться вот этим? — полушутя спросил Джим.

— Именно так. Я не могу и не хочу много стирать, и гладить тоже не хочу, а бытовыми заклятиями у меня не очень. Привыкай, раз уж решил у меня поселиться.

— Давай, я служанку найму? Или нескольких. На площади всегда можно найти гремлинов, которые хотят работать. Я все оплачу. Это не дорого.

— Может, не стоит?

— Почему? Это удобно.

— Я, как представлю, что у меня по дому будет ходить кто-то немного пушистый и сильно зеленый, да еще и со шваброй, знаешь, мне не слишком хорошо на душе делается.

— У всех рас есть свои отличительные особенности. У эльфов уши, у гремлинов цвет и шерсть. Это даже симпатично, когда привыкаешь, — Джим смутился и потрогал свои уши. Они у него чуть остренькие и забавно краснеют на кончиках в такие моменты. Достались в наследство от бабушки- эльфийки.

— Твои уши мне нравятся, а насчёт гремлинов обещаю подумать.

— Сначала попробуй, а потом подумаешь. Я завтра найму служанку, договорились?

— Хорошо, — вздохнула я. С парнем проще согласится, иначе мы еще пару часов потратим на споры.

— Спасибо. Ты очень добра.

— Просто мне неудобно, что ты целый день прибирался. В доме и так было чисто по меркам ведьмы.

— Зато по меркам эльфов у нас настоящий бардак. Я не успел, как следует, перебрать и расставить по местам все обломки детских игрушек, а выкинуть без тебя не решился.

— Какие обломки? Дети, вроде бы ничего не ломали.

— Кажется, это был домик с цветами. Остались от него только кирпичи.

— Это конструктор. Он так и должен выглядеть. Дети из него строят, это полезно, — я повторила то, что мне самой рассказали родители других деток в детском саду, — Это очень полезно.

— Ты думаешь, наши дети никогда не научаться колдовать?! И вынуждены будут стать строителями или каменщиками? Элли, я оплачу лучшую школу колдовства, не сомневайся даже.

— Я и не сомневаюсь. Просто сходим вместе в лавку игрушек, и тебе там расскажут о том, как детям полезно в это играть. Ты еще развивающих кукол дочери не видел.

— Видел, — потряс головой герцог, — Я решил, что ты готовишь Лили к некромантии.

— Нет, что ты.

— Иначе я ничем не мог объяснить наличие мягкого и холодного младенчика в ее вещах. У него еще и голова была огромная, и глаза открывались. Ты бы слышала, как он плачет.

— Это пупс. Он развивает у девочек материнский инстинкт.

— А у их отцов приступы паники. Как вспомню!

— Лучше не вспоминай. И в сундук с игрушками мальчишек пока не заглядывай, а то не уснешь.

— Я и так не собирался спать этой ночью, — заглянул мне в глаза парень и лихо улыбнулся.

— Пожалуй, ты прав. Пока ты уговоришь Диму на мне жениться, пока мы дойдем до ратуши, а затем выпроводим его. Уже и утро настанет.

— Кхм. Да, пожалуй. Но вообще-то я пригнал карету, чтобы тебе пешком не идти. Так будет быстрее, — Джим потянулся за кусочком лепешки.

Домовой вылез из щели, заполошно пробежался по столовой, замахал мне пушистыми ручками.

— Я пойду, Диму проверю, вдруг он уже проснулся? — я поднялась из-за стола.

— Поужинай как следует, ты очень устала. Если проснулся — полежит немного, ему это только на пользу, я тебя уверяю. Травмы лекарка залечила, но кровь еще как следует не разошлась по мышцам. У парня все тело сейчас болит, хоть я и влил ему пузырек особого средства.

— В комнате есть окно в сад. Оно, правда, очень узкое, Дима вряд ли пролезет. Но и дверь не заперта, он может выйти сюда. Я не хочу его видеть, Джим. И не хочу, чтобы он меня видел.

— Не беспокойся, я накинул ловчий силок на ногу Димы. Он ни за что не порвется и добычу никогда не поранит. Эльфийская работа, особая. Если парень и выйдет из комнаты, только вместе с кроватью. Мы обязательно услышим. Ешь спокойно, дорогая.

— Ты его связал? — ахнула я.

— Только за ногу привязал.

— Так нельзя!

— Знаешь, мне тоже не понравилось валяться в коробе с мусором.

— Что?!

— Не важно.

— Я схожу и проверю, как там Дмитрий.

Я выбралась из-за стола и поспешила к комнате, что, если он проснулся? В коридоре темно, только луна залила голубым светом окна. Готова спорить, Дима меня не узнает. Или все же? Да нет, он и думать, наверное, забыл