Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная Страница 27

Я сделала еще один глоток, ощущая, как тепло разливается по телу. Частично проснувшись, я все еще чувствовала легкую сонливость, но любопытство пробилось сквозь нее.

— А… где все? — спросила я, оглядываясь по сторонам и понимая, что нет вообще никого, даже кота и моего фамильяра. Насчёт последних я даже забеспокоилась.

— Все уже разъехались по делам, — ответил он, его взгляд был полон нежности.

— Что, и Зубастик с Гошей? — удивилась я: у этих-то тут какие еще могут быть дела.

— Ты представляешь — да, у них тут тоже какие-то дела. Гоша несколько часов назад, когда все завтракали, явился не поверишь с кем? — я вопросительно приподняла бровь. — С Гором он приполз. И сказал, что у них есть важное дело, и их не будет до вечера, и чтобы ты не волновалось. Зубастик ушел с ними. Вот за последнего я немного волнуюсь.

— Кажется мир совсем с ума сошел, и я вместе с ним. И что прикажешь тогда нам делать? Тоже пойти поискать себе важные дела? — спросила я его, хотя и понимала, что самые важные дела — это странные мумии и загадочное клеймо.

Да, и то присутствие, что я почувствовала, мне не давало покоя: не просто так все было. Ведь что-то ночью во сне мое подсознание попыталось мне подсказать и даже показать. Вот только я была настолько уставшей, что даже у подсознания сил не хватило передать мне информацию и догадки. Но я точно помнила, что хотела сегодня вернуться в Храм Анубиса, только без кучи помощников, а только с ним. И совершить то, за что мне Бастет скорее всего не просто расцарапают лицо, а скорее всего — отгрызут голову.

Я хотела очень детально вскрыть мумию и некоторые части подобия бинтов погрузить в различные жидкие составы, чтобы лучше рассмотреть ткани органов. Но для этого нужно будет отнести туда часть моего оборудования, в том числе и микроскоп. Так же я хотела сделать фотографии клейма и попробовать, уже увеличив изображение, а возможно, и поделив его на части, начать искать хоть что-то в книгах. У меня вновь появилось то неприятное гнетущее чувство — ожидание новой жертвы, как было тогда, в мой первый раз. Эту историю с проклятьем кровавой Мэри я не забуду никогда! До конца моих дней передо мной все-так же будет стоять видение женщины-призрака и картина того, как я вонзила кинжал в тело вампира Дикаста.

— А мы с тобой сейчас пьем кофе, приводим себя в порядок, одеваемся и на наших спортивных мотоциклах едем в Каир завтракать и смотреть окрестности.- Предложение Дика напрочь выбило все мои предыдущие мысли. А как же мумии? Как я могу просто пойти отдыхать?

Но в то же время мой внутренний голос говорил мне, что тут не все так просто и с наскока это разгадать не получится. Мне нужно было понять, прочувствовать культуру, менталитет местных. Даже существа тут живут совершенно другие.

Некоторые из них были ранее известны мне как древние боги, а не ставшие привычными существа другого мира, о существовании которого я даже не догадывалась какие-то пару месяцев назад.

Слова Дикаста звучали как обещание приключения, как приглашение в мир, полный солнца и скорости. И я, чувствуя, как его рука мягко касалась моей, знала, что это будет именно так. Он гладил меня и в тоже время уговаривал согласиться на его предложение.

— Хорошо едем, — я встала с кровати и пошла в душ, все так же держа в руках кружку. Я понимала: если сейчас не уйду, то тело Дика точно не станет лежать тут без дела: сил у меня осталось не так много, чтобы не поддаться искушению и не протянуть руки, чтобы его потрогать. А вот дальше…… Какое дальше — бегом в душ!

Глава 28

Мы с Дикастом завтракали в тишине, нарушаемой лишь звоном явно серебряной ложки о керамические чашки. На столе дымился чай, крепкий, с мятой, и лежали лепешки, еще теплые, с медом, который тек золотыми ручьями, сверкая в редких лучах солнца, пробивавшихся сквозь высокие окна. Мне казалось, каждый кусочек меда — это последние мгновения покоя, прежде чем мы снова окунемся в водоворот событий. Дик держал свой бокал с завтраком в руке и периодически задумчиво его покручивал.

Дикаст, как всегда, был спокоен, но я увидела напряжение в его глазах, когда он взглянул на меня. В его молчании было больше слов, чем в любом самом страстном признании. В нем читалась тревога, смешанная с решимостью. Он знал, что я чувствовала. Мы оба знали… Это утро было похоже на последнее затишье перед бурей — такое же тихое, такое же обманчиво безмятежное.

Когда мы вышли на улицу, солнце уже хорошо припекало, но в тени дома Анубиса было прохладно. У самого входа, словно хищные черные птицы, стояли два мотоцикла. Их блестящие, гладкие корпуса обещали скорость, ветер и, возможно, спасение. Мое сердце заколотилось быстрее.

— Готова? — голос Дикаста был низким, бархатным, но в нем звучала сталь.

Я кивнула, стараясь не показывать, как слегка дрожали мои руки, когда я брала шлем. В этот момент я почувствовала, что сотни глаз устремлены на нас. Жители сектора, эти тихие, наблюдающие из тени, выходили из своих жилищ, провожая нас недоуменными, любопытными, а может, и завистливыми взглядами. Их молчание было красноречивее любых сплетен. Мы были чужими, нарушителями их покоя.

Я перекинула ногу через сиденье, ощущая приятную прохладу кожи под собой. Дикаст кивнул, заводя свой мотоцикл, и мощный рев мотора прорезал утреннюю тишину. Очень внимательные взгляды жителей сектора провожали нас. Я глубоко вдохнула местный воздух, пропитанный запахом специй и еще чем-то неуловимым, таинственным, и ощутила прилив адреналина. Мы тронулись с места, оставляя позади дома, направляясь навстречу приключениям.

Дорога до Каира тянулась бесконечной лентой сквозь пустыню. Пейзаж менялся медленно: песчаные дюны сменялись каменистыми равнинами, редкие колючки напоминали о скудной растительности. Жара обжигала кожу, а ветер сушил губы. Но мои мысли были далеко от этого. Казалось, мы мчались сквозь время, сквозь страницы древней книги, где каждый поворот дороги обещал что-то новое. А мне время