(Не)желанная истинная северного дракона - Илана Васина Страница 26

— Игмархи засмеялись. Зачем нашей силе узда? Они сбросили браслеты в Бездну, выбрав свободу без границ. И тут же превратились в чудовищ, пожирающих свет. Так родилась Тьма. Драгархи же сохранили браслеты. Но вот беда. Если к жиле мертвия прикоснётся тот, кто несёт в себе пламя, металл мгновенно теряет силу. Поэтому нам нужны вы, люди. Ваши хрупкие руки — единственные, кто может добыть мертвий, не убив его. Драгархи дают людям защиту, те дают мертвий и дев.

Он подошёл к полке и снял тяжёлую книгу в кожаном переплёте.

— На-ка, держи. Вот тебе книга, читай.

Я схватила книгу и почти бегом вернулась в свою — то есть тиархову — спальню. Усталость навалилась свинцом, глаза пекли, но я зажгла свечу и впилась в строчки. Я обязана была найти зацепку, чтобы сузить район поиска.

Дверь тихо скрипнула. Бьёрн вошёл, когда свеча уже почти догорела. Он выглядел осунувшимся, но, увидев меня с книгой, удивлённо приподнял бровь.

— Нам рано вставать, — произнёс он глухо. — Ты не сможешь фокусироваться на поиске, если не выспишься.

— Прости, что мешаю, — подняла на него заспанные глаза. — Ты ложись, я только дочитаю главу. Мне нужно найти хоть какую-то зацепку, где искать мертвий…

Он промолчал. Подошёл ближе, и от него пахнуло так знакомо и приятно, что закружилась голова. Когда я только успела настолько привыкнуть к его запаху?

Тяжёлая ладонь Бьёрна опустилась на книгу, скрывая текст. Когда он задел мою руку, кожу обожгла острая, колючая вспышка. Воздух в комнате мгновенно загустел и накалился.

Подняла взгляд и замерла: в синих, как небо, глазах медленно расплывалось расплавленное золото. От его взгляда тело дрогнуло. Сознание затуманилось. Внизу живота сладкой рекой растеклось незнакомое томление. Безумие какое-то…

Глупое, странное наваждение.

Он не может так на меня смотреть.

Или может?

Он сошёл с ума. Точно. Потерялся в реальности и перепутал меня с другой…

Захотелось застыть, онеметь… и одновременно исчезнуть.

В висках бился пульс. Платок, перетягивающий волосы, давил. Мешал думать. Я потянула узел платка, чтобы немного ослабить натяжение. Неожиданно ткань соскользнула, и мои красные волосы огненным водопадом рассыпались по плечам, закрывая спину и грудь.

Ахнув, я быстро опустила взгляд в пол, не готовая к отвращению в его глазах.

Сейчас я просто его не выдержу. Не сумею.

Бьёрн прерывисто вздохнул.

Его пальцы, всё ещё лежавшие на моих, дрогнули и… медленно погрузились в мои волосы.

Недоумевая, я вскинула на него взгляд.

И вот тогда, встретившись с его глазами, испугалась по-настоящему.

Глава 26

Бьёрн

Странно. Всего пару дней назад я испытал бы чистое отвращение при виде её красных прядей. А сейчас пальцы сами, помимо моей воли, зарылись в этот огненный водопад.

Шёлк. Прохладный, невероятно мягкий шёлк, пахнущий горными травами.

Я застыл, поражённый этим контрастом. Как нечто настолько уродливое — этот цвет лжи и позора — могло быть таким упоительно нежным на ощупь?

Мой внутренний зверь, вечно голодный и настороженный, вдруг затих. Он льнул к этому прикосновению, урча и требуя ещё.

Но Мия не позволила. Её глаза расширились от ужаса. Дева отпрянула с грохотом, едва не опрокинув стул, и между нами выросла пропасть в несколько метров.

— Проснись, тиарх! — напряжённый голос дрожал, срываясь на шёпот. — Это же я, Мия! Красноволосая чужачка, которую ты на дух не переносишь! Ты слишком устал, Бьёрн... Ты уже теряешь связь с реальностью. Прошу тебя, отдыхай больше!

Она лихорадочно, почти в панике, начала наматывать свой проклятый платок обратно, пряча алое сияние. Словно тушила пожар, который уже успел перекинуться на меня.

— Я буду спать в платке. Всегда. Спи в своей кровати, прошу, а я переночую в кресле. Только… приди в себя. Нам ещё работать и работать в одной связке. Ты нужен мне в здравом уме!

Я слушал её, и внутри ворочалось нечто тёмное, тяжёлое. Она думала, я в бреду? Но бред не бывает таким осязаемым. В воздухе между нами искрило. Я чувствовал толчки собственной крови в висках — тяжёлые, мерные, как удары молота по наковальне.

— Это не… — «безумие», хотел сказать.

Но слово застряло в горле.

Разве у меня была такая уверенность?

Никогда прежде мир не сужался до одного человека. Никогда я не чувствовал чужое дыхание кожей за несколько шагов. А запах девы никогда не дразнил, с такой силой притягивая к себе и дурманя.

Она была чужачкой.

Но сейчас эта чужачка стала единственным центром притяжения в моей вселенной.

— Подойди, — мой голос прозвучал хрипло.

Она только замотала головой, отступая к столу.

— Ты не в себе. Тебе стоит поспать... Пожалуйста, Бьёрн...

Внутри что-то надломилось. Уязвлённое мужское самолюбие? Или нечто более древнее, хищное, не терпящее отказов?

Любая дева в тиархоне посчитала бы за счастье исполнить мой приказ. А эта… противилась. И этот её протест, смешанный с запахом трав, пьянил сильнее хмель травы.

Я сделал шаг. Потом ещё один.

Мир вокруг перестал существовать — остались только её прерывистое дыхание и тонкая жилка, бьющаяся на шее. Мне нужно было… что? Успокоить её? Заставить подчиниться? Прикоснуться к этой жилке губами, чтобы почувствовать ритм её жизни?

Я не отдавал себе отчёта в том, что делаю, просто шёл вперёд, ведомый инстинктом, который не мог обозначить и которому не мог противиться. Мия тяжело дышала, её грудь высоко вздымалась под тонкой тканью. С каждым моим шагом воздух в комнате становился всё более густым, пока не превратился в раскалённый свинец.

Внезапно она рванулась в сторону, схватила стоявший на столе кувшин и с коротким вскриком выплеснула всё содержимое мне в лицо.

Я застыл, ошарашенный, когда ледяные иглы впились в кожу, мгновенно вырывая меня из душного кокона. Внутренний зверь обиженно взвыл. Вода стекала за шиворот, пропитывая рубашку, заливая глаза.

Тишина уплотнилась.

Гнев — чистый, чёрный гнев драгарха — поднялся во мне, выметая остатки тумана. Я медленно стёр воду с лица, чувствуя, как пальцы крупно дрожат, но разум наконец-то стал кристально ясным. Наваждение, которое едва не толкнуло меня в пропасть, отступило. Я снова был тиархом, а не рабом непонятных порывов.

Она стояла у стола, судорожно сжимая пустой кувшин, как единственное оружие.

— Ты… — прохрипел я, глядя на неё сквозь мокрые ресницы. — Ты понимаешь, что ты сейчас сделала?

— Бьёрн, это снова ты? — её голос всё ещё дрожал, а в глазах вместо испуга теперь плескалась жгучая тревога. — Ты