Развод с генералом драконов. Хозяйка таверны на краю Севера - Лилия Тимолаева Страница 26

Он не просто избавлялся от неё.

Нет. Не так просто.

И это было ужасно.

Потому что, значит, за всей холодностью всё-таки было решение. Не доброе. Не чистое. Но решение с расчётом на то, что она выживет.

А значит, он видел её сильнее, чем показывал.

Слишком поздно.

— Вы могли сказать, — проговорила она.

Голос стал ниже.

Не от нежности. От боли, которую приходилось удерживать, как раскалённый металл.

— Не мог.

— Почему?

Он сделал шаг ближе.

— Потому что тогда вас бы не отпустили.

Елена смотрела на него и понимала: вот она, та правда, которую женщины ненавидят сильнее всего. Не потому, что она ложь. Потому, что в ней есть логика. Мужская, холодная, страшная логика, в которой тебя не считают равной достаточно, чтобы поставить в известность, но достаточно ценной, чтобы ради тебя просчитать маршрут побега.

— Вы опять решили за меня, — сказала она.

— Да.

— И считаете, что это можно простить?

— Нет.

Ответ прозвучал немедленно.

Она застыла.

Он тоже, кажется, понял, насколько голо прозвучало это “нет”.

— Тогда зачем вы всё это говорите?

Кассиан смотрел на неё так, будто ответ стоил ему больше, чем должен был.

— Потому что вы имеете право знать, — сказал он. — И потому что если вы уже стоите в центре этой истории, то я не стану снова держать вас в темноте.

Елена отвела взгляд первой.

Печь дышала жаром. За окном завывал ветер. На столе лежало письмо Лиоры. Всё было слишком материально, слишком осязаемо, чтобы позволить себе слабость. И всё же внутри шевельнулось нечто совсем неуместное.

Не прощение.

Никогда не так быстро.

Но страшное женское “а что, если…”

Она раздавила его сразу.

— Значит, вы знали, что меня выдавливают? — спросила она.

— Да.

— Знали, что Лиора влезает в дом, в салон, в слуг?

— Частично.

— Знали, что я остаюсь одна в этом всём?

Он помолчал.

— Да.

— И ничего не сделали.

Теперь он ответил не сразу.

— Сделал недостаточно.

— Какая удобная формулировка для мужской трусости.

У него потемнели глаза.

— Не называйте это трусостью.

— А как мне это назвать? Дисциплиной? Стратегией? Изящным жертвоприношением жены на алтарь северных маршрутов?

— Я прикрывал не маршруты. Я прикрывал людей.

— А меня к людям вы не относили?

Эти слова вырвались раньше, чем она успела их остановить.

Комната словно качнулась.

Тишина после них стала почти осязаемой.

Кассиан смотрел на неё так, будто в этот миг она наконец ударила туда, куда до этого только целилась.

И именно тогда Елена поняла, что сказала правду. Не красивую. Не удобную. Не ту, которую стоило бы выдавать перед человеком, способным сделать из неё ещё одну рану.

Но правду.

Потому что весь их брак именно в это и упирался. Не в Лиору. Не в двор. Не в холодность. В страшную женскую пустоту: её годами не чувствовали человеком рядом. Не до конца. Не всерьёз.

— Относил, — сказал он очень тихо.

— Тогда это вышло удивительно незаметно.

Он подошёл ещё ближе.

Теперь между ними оставалось так мало воздуха, что Елена чувствовала его тепло сквозь холод, принесённый с улицы. Слишком близко. Слишком опасно. Слишком легко снова перепутать злость с чем-то другим, если дать телу хоть секунду вспомнить.

Она не дала.

— Вы имеете полное право ненавидеть меня, — произнёс Кассиан.

— Уже ненавижу.

— Знаю.

— И этого недостаточно.

— Знаю.

— Прекратите это говорить так, будто от вашего знания мне должно стать легче.

На этот раз в его лице что-то дрогнуло. Не улыбка. Боль, которую он не успел спрятать до конца.

Вот чего она не ожидала.

Вот чего ей не нужно было видеть.

Потому что одно дело — холодный тиран, которого удобно ненавидеть. И совсем другое — мужчина, который понимает, что сделал, и всё равно не умеет повернуть время назад.

Это почти жестоко — быть человеком именно теперь.

Елена шагнула в сторону. Разорвала расстояние первой.

— Хорошо, — сказала она. — Допустим, теперь я знаю, что меня не просто унизили. Меня использовали как часть более крупной игры. И вы выбрали меня не потому, что я ничего не значила, а потому, что значила слишком много и были удобной точкой давления. Это многое объясняет.

— Но не оправдывает.

Она повернулась к нему.

— Хоть в чём-то вы не ошиблись.

И именно в этот момент дверь резко распахнулась.

Марта влетела в зал бледная, с широко распахнутыми глазами.

— Хозяйка!

Елена уже знала: беда.

Не по слову. По лицу.

— Что?

— Сзади! Во дворе! Там кто-то…

Договорить Марта не успела.

Снаружи глухо бухнуло.

Так, будто о стену швырнули бочку.

Потом — ещё раз.

И сразу запах.

Резкий. Маслянистый. Удушливый.

Горючее.

Грета выругалась так, что даже у Брана на миг сделалось уважительное лицо.

— Огонь! — рявкнула она.

Елена рванула к двери.

Кассиан оказался рядом быстрее.

Они вылетели во двор одновременно, и мороз ударил в лицо почти как пощёчина. За сараем, у северной стены таверны, уже полыхнуло. Не широко — пока ещё нет. Но жадно. Сухое дерево схватило огонь слишком охотно, словно кто-то заранее знал, куда лить и где поджигать.

— Бочки! — крикнула Елена. — Вода! Снег! Всё сюда!

Тиль выскочил будто из-под земли с вёдрами. Бран метнулся к колодцу. Грета уже тащила мокрые мешки. Солдаты Кассиана, оставшиеся снаружи, бегом сорвались к конюшне.

А сам Кассиан на секунду замер, вскинул голову — и в следующее мгновение воздух вокруг него дрогнул так, что у Елены заложило уши.

Магия.

Настоящая, тяжёлая, драконья.

Он вскинул руку, и мороз с ночного воздуха словно рванулся к пламени сам. Огонь захрипел. Именно захрипел — живым, яростным звуком, когда холод ударил в него не водой, а силой.

Елена не стала смотреть дольше.

Не до восхищения.

Не до ужаса.

Она схватила ведро, зачерпнула снег с водой и швырнула на нижнюю кромку пламени. Грета — следом. Бран орал на кого-то у сарая. Марта таскала тряпки. Тиль, весь в саже и паре, носился как маленький бес.

Но огонь уже был слишком целенаправленным, слишком умным.

Не случайный факел. Не пьяная выходка.

Пытались взять стену и подсушенную крышу над кладовой.

Пытались сжечь именно то, что стояло ближе к старому складу.

Елена поняла это мгновенно.

И от этого стало ещё холоднее.

Это не просто запугивание.

Это зачистка.

Кассиан повернул голову резко, будто та же мысль ударила его одновременно с ней.

— Уводите людей от северной стороны! — рявкнул он своим.

Один из военных уже бежал вдоль стены. Второй вдруг закричал:

— Там тень! У забора!