Погребённый - Ариэль Н. Андерсон Страница 25

Не думая, не колеблясь, он подался вперёд и поцеловал её.

Снова неуклюже. Их зубы столкнулись, но в этом было столько жадной нежности, что Элоуэн издала удивлённый звук у его губ, прежде чем растаять в поцелуе.

Он отстранился, с широко распахнутыми глазами, полными надежды.

— Счастливый поцелуй, — сказал он. — Правильно?

Элоуэн моргнула один раз, немного ошеломлённая и сбитая с толку его вопросом. А потом вдруг рассмеялась. Мидас смотрел, заворожённый этим звуком и тем, как её рука прикрыла раскрасневшееся лицо и тёплую улыбку.

— Да, да, Мидас, это было идеально.

Он расслабился. Плечи опустились. Уголок его рта дрогнул в улыбке. Её ладонь скользнула по его челюсти, а потом она наклонилась, чтобы поцеловать его снова, на этот раз мягко.

— Это было идеально, — повторила она.

Он не понимал, должен ли сделать это снова или ему следует беречь эти поцелуи, чтобы не размыть их значение, но он точно знал эту улыбку на её лице и теперь жаждал её больше всего на свете, чтобы девушка улыбалась так из-за того, что сделал Мидас.

Он снова наклонился к ней, на этот раз медленно и осознанно. Когда их губы соприкоснулись, её руки обвились вокруг его шеи, а его ладони нашли её талию. Он держал её нежно, мучительно ясно осознавая, какими хрупкими были её кости с костным мозгом, какой мягкой была её кожа.

Но Элоуэн, казалось, не боялась различий между ними — не тогда, когда сдвинулась и перекинула ноги через его колени, пока не оказалась сидящей вплотную к нему. Её ладони обхватили его лицо, а большие пальцы скользнули по оставшейся чешуе на его щеке.

Она на мгновение отстранилась от его губ.

— Ты мне доверяешь? — прошептала она.

— Да, — сказал он. — Да.

Осторожно, чтобы не напугать его, её пальцы пробежали вниз по его рукам, где грубые участки чешуи нарушали его почти человеческий облик. Она обвела линии его спины там, где крылья сходились с мышцами. Коснулась самых верхушек рогов, выступающих из его черепа. Поцеловала кончик его носа.

Всё это время руки Мидаса не покидали её талии, но Элоуэн чувствовала, как его ладони прижимаются сильнее, пока она исследовала верхние плоскости его груди.

— Ты так осторожен со мной, — мягко улыбнулась она.

— Я должен быть, — тут же сказал он. — Ты слишком хрупкая.

— Ты боишься причинить мне боль?

— Да.

Она провела большим пальцем по его нижней губе, проследив взглядом это движение, а затем снова подняла глаза к нему.

— А я нет.

— Не хрупкая? — спросил он.

— Не боюсь.

Мидас не знал, что ему с этим делать, и потому между ними расцвела тишина, но она была уютной.

Элоуэн снова наклонилась вперёд, но в этот раз не поцеловала его. Вместо этого она уткнулась лицом в его шею и обняла. Он обвил её руками с несвойственной ему нежностью, ладони скользили вверх и вниз по её позвоночнику ровными линиями.

Он чувствовал под её платьем выпуклую кожу, следы, которые оставили на ней люди. Гнев вспыхнул в его груди, но он только крепче обнял её и уткнулся своим человеческим носом ей в волосы.

Они так и остались сидеть, прижавшись сердце к сердцу, пока огонь танцевал по стенам.

ГЛАВА 25

Мидас знал огонь во всех его проявлениях. Он был в его венах, в его горле, в его сердце. Он чувствовал его в животе перед охотой, в груди перед битвой, в крыльях, когда парил над жестокими человеческими деревнями.

Но ничто в мире не подготовило его к огню, который свернулся низко в его позвоночнике, когда пальцы Элоуэн заскользили по его коже. Она обводила его спину, задерживаясь там, где каждая чешуйка вдоль позвоночника встречалась с плотью. Она изучала его пальцами, запоминая каждую бороздку и выступ.

Она касалась его так, будто он был святыней. Её руки были такими маленькими и хрупкими по сравнению с ним, и Мидас часто чувствовал, как под её нежными прикосновениями его тихо клонит в сон.

Какая же это была жестокость — околдовать его одним лишь прикосновением. Для него было неестественно быть таким… мягким; и всё же для неё он был.

Элоуэн слышала тяжёлый дождь оттуда, где они лежали. Он колотил по входу в пещеру, а ветер выл, змейкой пробираясь по туннелям. До них добрался сильный порыв, но она лишь удовлетворённо промычала, довольная тем, что ничто из этого её не холодило.

— Ты такой тёплый, — прошептала она в макушку Мидаса. Он лежал, прижавшись головой к груди девушки, его ладони распластались на её спине, а их ноги переплелись. Его хвост дёрнулся на её голос.

Он довольно проворчал ей в ответ и прошептал у её грудины:

— Я всегда буду держать тебя в тепле.

Она смотрела, как его хвост движется по кругу. Она поняла, что это была не просто часть его тела, но и способ выражения. Хвост подёргивался, когда Мидас раздражался, покачивался, когда он расслаблялся, и при любой возможности защитно обвивался вокруг неё, как ещё одна рука, скорее инстинктивно, чем осознанно.

Он снова выдохнул ей в грудь, потом поднял голову, чтобы посмотреть на неё. Что-то внутри заставило его поцеловать девушку, и он прижался губами к нижней стороне её подбородка. Он не был уверен, что именно чувствует. У него не было человеческих слов для этого, но он знал, что это чувство вызывала она. Его пальцы покинули нижнюю сторону её тела, и он перевернул их так, что теперь лежал на спине он.

Девушка издала тихий звук удивления от движения, но быстро устроилась сверху на нём, глядя на Мидаса так, будто он развесил для неё звёзды на небе. Он погладил её щёку тыльной стороной ладони. Её губы нашли его ладонь.

То, что они разделяли, не было страстью в том смысле, в каком её определяли люди. Это было всё, чего он, как оказалось, жаждал после всех этих лет одиночества.

Но Элоуэн дала ему это. Она всегда давала ему только лучшие, самые прекрасные части себя.

Её губы нашли линию его челюсти, уголок рта, а потом легли на его губы. Мидас целовал её с открытыми глазами. Он смотрел, как её глаза трепетно закрываются. Смотрел, как румянец поднимается к щекам. Чувствовал, как она расслабляется, понемногу, будто складывает с себя ношу, о которой он даже не знал, доверяя ему нести её вместо неё.

Когда она отстранилась, задыхающаяся и моргающая, её улыбка