Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище - Юлий Люцифер Страница 25

В его взгляде мелькнуло предупреждение.

Тяжелое. Жесткое.

— Леди, — произнес он очень тихо. — Не сейчас.

— Почему? Потому что опять не время? Или потому что вы боитесь, что я увижу слишком много?

Плохой вопрос.

Я поняла это сразу.

Потому что воздух между нами изменился. Не драматично, не с рыком и спецэффектами. Хуже. Стал гуще. Горячее. Как будто за его спокойным лицом на секунду шевельнулось что-то огромное, огненное, хищное.

Рейнар наклонился ко мне чуть ближе.

— Вы правда хотите проверить, насколько много сможете увидеть и остаться при этом невредимой?

Сердце ударило сильнее.

Страх был. Конечно.

Но вместе с ним — упрямство.

— Я уже здесь, — сказала я. — Уже замужем за вами. Уже увидела достаточно, чтобы понять: на вашем теле живет что-то, что вас жрет изнутри. Так что или перестаньте делать вид, будто это меня не касается, или начните наконец говорить как с человеком, а не с временной проблемой.

Несколько бесконечных секунд он просто смотрел на меня.

Потом отвернулся.

И пошел дальше.

— Ладно, — бросил он через плечо. — Хотите ответы — будут ответы. Но не здесь.

Ну наконец-то.

Мы поднялись по еще одной лестнице, прошли через круглую башню с бойницами и вышли в часть замка, где я еще не была. Здесь не было ковров, декоративных светильников и вообще ничего лишнего. Голый камень. Двери из темного дерева, укрепленные металлом. И тишина — уже не библиотечная, а какая-то выжидающая.

Он остановился у последней двери.

Положил ладонь на железную пластину сбоку.

На миг металл под его рукой вспыхнул тусклым багровым светом.

Магический замок.

Дверь открылась.

Внутри было темно.

Потом вспыхнули лампы вдоль стен, одна за другой.

Я замерла на пороге.

Это была не спальня. Не кабинет. И не зал для приемов.

Комната походила на смесь личного убежища, лазарета и тюрьмы.

Широкая низкая кровать у дальней стены. Стол с флаконами, бинтами, какими-то инструментами из черного металла. Стеллажи с книгами и свитками. Большая чаша с водой. На полу — врезанные в камень круги и символы, похожие на те, что я видела в библиотечных хрониках о драконьей магии. На одной из стен — длинные глубокие царапины, будто кто-то проводил по камню железными когтями.

Я медленно перевела взгляд на Рейнара.

— Это ваша комната? — спросила я.

— Одна из них.

— Очень уютно. Особенно следы того, чем вы, видимо, царапаете стены от скуки.

Он закрыл дверь изнутри.

Щелчок замка прозвучал слишком громко.

Я осталась на месте.

— Это не скука, — сказал он.

Повернулся ко мне.

Снял перчатки.

Потом расстегнул ворот.

И я почувствовала, как у меня пересохло во рту.

Темные линии, которые я видела раньше только урывками, теперь открылись почти полностью. Они шли от шеи вниз по ключицам, уходили под рубашку, по рукам, к запястьям. Не просто трещины. Не просто следы болезни. Это было похоже на раскаленную карту под кожей. Как будто внутри него годами жил огонь, которому тесно в человеческом теле.

Страшно.

Красиво.

Неправильно.

И до ужаса болезненно на вид.

Я не сразу поняла, что молчу слишком долго.

— Это и есть проклятие? — спросила наконец.

— Да.

Он сказал это просто.

Без пафоса.

Как если бы речь шла о старом шраме, а не о чем-то, что могло сжечь человека изнутри.

— Что оно делает?

Он подошел к столу, взял один из флаконов, потом передумал и поставил обратно.

— Сначала оно просто напоминает, что живет во мне. Болью. Жаром. Бессонницей. Потом — если его долго не сдерживать — начинает ломать контроль.

Я с трудом отвела взгляд от его шеи и посмотрела в лицо.

— Ломать как?

Он усмехнулся без веселья.

— Вы уже слышали, как это звучит снаружи кареты.

Я замерла.

Рык в лесу.

Темная фигура между факелами.

— Вы превращаетесь, — тихо сказала я.

— Не полностью. Не так, как должны были бы драконы древней крови. И не так, как это описывают в сказках. Проклятие искажает все. Силу. Тело. Разум. В плохие дни я едва держу человеческую форму. В очень плохие — запираюсь здесь.

Он кивнул на царапины в стене.

У меня по позвоночнику медленно прошел холод.

Значит, это не просто страшная легенда. Не удобная маска для двора. Это реальность, с которой он живет каждый день. Наедине. За закрытой дверью. Среди камня, магических кругов и собственного страха сорваться.

— Кто вас проклял? — спросила я.

— Пока не знаю.

Я вскинула брови.

— И снова это великое «пока».

— На этот раз у меня есть оправдание.

— Не сомневаюсь.

Он медленно сел на край стола, будто силы уже не хотелось тратить даже на стояние.

Я смотрела на него и впервые ясно видела под всем этим льдом не чудовище, не властного лорда, не опасного мужа, а человека, который слишком долго держится на одной только воле.

И, возможно, уже давно должен был сломаться.

— Сколько лет? — спросила я.

— С детства.

Ответ был сухим. Но меня он ударил сильнее, чем все остальное.

С детства.

Не неделю. Не месяц после неудачного ритуала.

С детства.

— И все эти годы вы жили вот так?

— Временами хуже.

Мне захотелось выругаться.

Грубо. Зло. На всех сразу. На королей, магов, врагов, драконьи роды и вообще на устройство мироздания.

Вместо этого я тихо сказала:

— Поэтому вы так боитесь прикосновений.

Он поднял глаза.

Внимательно. Осторожно.

— Не боюсь.

— Лжете.

В его лице промелькнуло что-то усталое.

— Хорошо. Избегаю.

— Потому что можете сорваться?

— Потому что чужое прикосновение во время вспышки боли иногда делает хуже.

— А мое?

Вопрос вырвался раньше, чем я успела его остановить.

Он замолчал.

Вот так, одним