(не) Сладкая жизнь для попаданки - Анна Митро Страница 25

— Не совсем понимаю, о чем ты. Да и не слышал я особо паренька-то.

— Как бы тебе объяснить… Вот баба Дока, Сорян и его брат говорят, как ты и я. С поправкой на мою иномирность. А вот Лорина… Скажем так с местным «окраинным» колоритом.

— Так это, соседка с Киренией общалась, да и мало ли где до этого жила, и какое образование имела, я говорю так же, как моя хозяйка, собственно Кирения. Малец к ней, кстати, наведывался иногда, когда мамка не ловила. А братец его… Сама вроде говорила, что он из города вернулся. Значит, там нахватался.

— Да, ларчик-то просто открывался, а я тут уже напридумывала себе секреты Полишинеля. Ладно. С этим понятно. И с тем, что тебе снова водица требуется. Принесу. Но пока я в огороде копошиться буду, после ванной притащишь кусок мяса, замочишь крупу на кашу и тесто на блины наведешь, — строго выдала я и прищурилась для пущей важности.

— Да даже спеку, — козырнул мне домовой и учесал на второй этаж. — Тащи водицу! — донеслось с верхних ступенек. Мне осталось только тяжело вздохнуть и пойти за ведрами.

И легкого взгляда от колодца хватило заметить, насколько выросли мои зеленые подопечные. А это при моем наплевательски безответственном отношении к ним. Поэтому, когда я принесла водицу членистоногому «купальщику», взяла в кабинете лист с предыдущим обходом, его копию и пошла отмечать динамику. А после снова браться за ведра и поливать свои, на мой взгляд, бесконечные «сотки». Да, тут были эти бороздки для распределения воды, и Федя со своей любовью к водным процедурам орошал огород частенько, но не достаточно. Тут уж пришлось постараться, так как грядок видимо-невидимо, а это явно наш с домовым будущие хлеб, мясо и масло. А может быть и сыр.

Грядки не кончались, а вот мои руки и спина уже грозились отвалиться. Как бы здесь механизировать? И почему я не какой-нибудь инженер, а экономист? Вообще неудачный выбор профессии для попадания в этот мир. Да и вообще, чего тучи вчера, спрашивается, ходили? Могли бы и полить хоть немного!

Конечно, я успела полить, но только две трети. И хоть надеялась на помощь домового, но все равно отправилась в дом. Нужно бы принять душ и переодеться… Надеюсь, Федя оставил мне воды…

Надежды оправдались, ополоснуться вышло, а пока я освежалась, паучок уже накидал целую стопку ажурных блинчиков. И как тут удержаться, есть же хочется?

— Варя! Новоселье же!

— И что? Нас за столом будет двое! С тобой — трое, — поправилась я, — но при бабе Доке ты же не покажешься, и мы с тобой уже, считай, новоселье мое отметили. А я есть хочу, как лютый зверь.

— Вот и готовь! — буркнул паук и чуть не треснул меня поварешкой. — А то гостья твоя уже скоро придет!

Пришлось послушаться и браться за мясо. Каша-то быстро дойдет, протомится с обжаренным мяском и кореньями, а пока они томятся, я салат порежу, да компот с вареньем сварю. Пока особо не до изысков, но не думаю, что баба Дока обидится за простую еду.

В компоте повторила вчерашний состав, а с вареньем думала-думала, и в итоге не стала выпендриваться, и сделала абрикосовое, уж больно мне нравится его сочетание со сметаной в блинах, хотя не у всех подобное прощает живот. Вот только об этом я подумала уже после того, как абрикосовый аромат поплыл по кухне. Эх, была-не была!

Когда в окне мелькнула седая голова в нарядном платочке, я поспешила открывать калитку, в очередной раз подумав о колокольчике. Надо бы что-то сообразить, какой-нибудь звонок. Не буду же я вечно поджидать гостей у окошка или караулить у калитки. Тем более, вдруг они не званные?

Хорошо, что я переоделась заранее, а то странно было бы встретить такую важную для меня гостью в тех же запачканных огородными трудами джинсах. А тут баба Дока в очередной раз смогла умилиться моим «очаровательным» видом в сарафане. Правда, не одна она.

Не успела соседка зайти в мой двор, как тут же нарисовался Дрига.

— Доброго полудня, — заулыбался паршивец, а я призвала все внутренние силы и вместо того, чтобы послать его куда подальше, улыбнулась.

— И вам, господин Протиус, — я потянула дверь, чтобы закрыть, искренне считая, что разговор исчерпан, но он подставил ногу. И было бы совсем не культурно прищемить ее. — Вы чего-то хотели?

— Конечно, вашего внимания! — воодушевился парень, я же напряглась, а соседка так громко хмыкнула, что на секунду я решила, что она поперхнулась от его наглости.

— Я, конечно, могу вам его уделить. Но, во-первых, не сейчас, во-вторых, в удобное для меня время и если будет у меня на то желание, — было начала я, но меня перебила баба Дока.

— Слышь, милок, топал бы ты отседова. Не до тебя сейчас хозяйке. Может будет потом когда-нибудь… Никогда. Кыш, — она махнула рукой, а он как заколдованный с испугом отскочил назад, давая мне захлопнуть калитку. — Ишь, какой борзой. Никто его не звал, а он приперся, — поморщилась старушка и закатила глаза. — А ты молодец, на обаяние не поддалась.

— Да было бы чему там поддаваться, — усмехнулась я, тихо радуясь, что острый язык соседки заставил прилипалу отступить, и подхватила ее под локоть. — Ну его, пойдемте лучше обедать.

Кушать сели на кухне, но баба Дока не расстроилась. Ей понравилось, как я веду дела, что чисто у меня, и даже тапочки. А я в очередной раз поставила себе мысленно зарубку обзавестись дополнительной домашней обувкой.

Сначала мы отдали должное каше с мясом и салату. И если первое гостье понравилось, то второе скорее удивило. Ну не было тут принято настолько мелко крошить овощи, а тут еще со сметаной, базиликом и петрушкой все это дело сдобрено. Но она одобрила. А когда уж дело подошло к десерту, то я столько восхищенных слов выслушала в свой адрес, что даже стало стыдно. Все-таки блины пек Федя. Мне казалось, что он сейчас сидит за стеной, слушает эту оду моему кулинарному таланту и шепчет: «Меня покажи. Меня покажи-и-и!», но он конечно не отсвечивал.

— Ох, Варюшка, ты не жена для любого мужчины, а мечта! Но торопиться не стоит. Ты уж повыбирай, посмотри, кто больше подходит, на сладкие речи не покупайся. Чтобы с мужем всю жизнь, как один день прожить только сладких речей мало.

— Да знаю я, баба Дока. Одной любовью сыт не будешь. Да и проходит она