Секрет актёрского мастерства - Инна Ласточка (Ness Quik) Страница 24

эмоций, но он не в силах бесконечно и за всеми подхватывать этот процесс, а в зале сидят люди, обычные люди. Эмоции сами по себе стихия разрушительная, даже для простых людей, в нормальном мире, а мы… наши эмоции… Я же говорил о Грее. Каждый из нас способен уничтожить мир, вселенную, само существование реальности, которая тебе известна.

— Но ведь на том тренинге, где ты присутствовал, Огюстус сказал, что актёры страхуют друг друга. Должны страховать…

Адриан печально усмехнулся.

— Я бы назвал тебя наивной, если б ты не была новичком, Муза, — он покачал головой, — у них это выходит разве что в сказках. А кстати, сказка и правда есть, — Адриан замолчал, глядя в стену, и Муза коснулась его руки.

— Что за сказка?

— А? — Адриан вздрогнул, Муза быстро убрала руку и опустила взгляд. — Сказка. Да вроде пророчество, призрачная надежда для доверчивых детишек. Что придёт маг эмоций, истинный меняющий реальность, который сможет разобраться в том, как освободить магию и при этом контролировать её воздействие, да к тому же научить этому других. Глупости, да и только, — он отодвинул тарелку от себя и встал, протягивая Музе через стол раскрытую ладонь. — Не будем об этом, давай лучше потанцуем.

Муза вложила свою ладонь в его.

— Последний вопрос. Чем я отличаюсь от других для Огюстуса? Почему я?

Адриан загадочно улыбнулся.

— Если б я только знал.

Они вышли на танцпол, держась за руки, и встали перед сценой. Там что-то происходило: ставили микрофон, зачем-то двигали фортепиано, меняли декорации.

— Скоро начнётся, — шепнул Адриан, вставая за спиной Музы так близко к ней, что она снова ощутила тепло его кожи, как тогда, на крыше. От этого вдоль позвоночника пробежали мурашки, и она передёрнула плечами, невольно выдавая себя. Однако, Адриан понял всё иначе. — Ты замёрзла? — прошептал он ей на ухо и вдруг обнял, притягивая к себе и прижимая так, что перехватило дыхание.

В этот момент на сцену вышел мужчина среднего роста, с залысиной и лицом типичного «Пьеро», поклонился, настроил высоту микрофона и сел за фортепиано. В нём не было ничего особенного, но он каким-то невообразимым образом сразу привлёк к себе взгляды, и Муза забыла не только об Адриане, но даже о том, где находится: руки музыканта взлетели над бело-чёрными клавишами и плавно опустились на них, извлекая звуки, от которых у Музы закружилась голова. Он вкладывал в музыку магию эмоций, своих чувств и переживаний — не фортепиано звучало в зале, а его душа, его сердце и сама жизнь. Муза краем глаза заметила, как завороженно застыли другие люди, с каким упоением и восторгом слушают они эту музыку, и Муза была с ними согласна, согласна до тех пор, пока не почувствовала, как тревога, ещё мгновение назад казавшаяся незначительной, разрослась в ней и заполнила собой всё. Пришли воспоминания из прошлого, трагедии, боль, предательства, обманы. Муза прерывисто вздохнула, вырвалась из объятий Адриана и попросила, повернувшись к сцене спиной.

— Давай уйдём отсюда, пожалуйста.

Адриан удивлённо взглянул на неё.

— Хорошо… ладно, я только возьму счёт. Ты пока можешь выйти и подождать меня на улице.

И Муза ушла.

Она вылетела на улицу, пробежав по лестнице вверх быстрее, чем когда-либо бегала стометровку, ощущая себя так, будто была во дворце, за роскошью и красотой которого скрывались лишь невообразимые кошмары. Прохладный ночной воздух коснулся лица, дышать стало легче. Муза обняла себя руками и отошла к краю тротуара — по дороге ещё мчались автомобили, гуляли люди, центр Москвы не затихал никогда, только Музе вдруг показалось, что она раньше не замечала этого, не видела этой ночной жизни. Настоящей жизни. Не замечала, как хорошо на улице в это время, как спокойно.

Адриан вышел несколько минут спустя и, по-своему расценив поведение Музы, накинул ей на плечи свой пиджак, оставаясь в футболке и джинсах.

— Тебе не понравилось? — спросил он, сложив руки в карманы.

— Нет… — Муза качнула головой, — то есть, это очень красиво, но я… мне просто показалось, что музыка вызывает тревогу. До удушья, до… — она обхватила пальцами собственную шею, провела по ключицам вниз и, безвольно бросив руку от выреза платья, посмотрела на Адриана. — А ты так не считаешь?

Свет фонарей сверкнул в его серебристой полумаске.

— Может, так и было задумано… — он вздохнул, посмотрел куда-то вдаль, потом протянул Музе руку. — Идём обратно.

Муза вложила свою ладонь в его и, ощутив тепло его кожи, успокоилась.

— В следующий раз придумай что-нибудь получше, — в шутку сказала она.

— А он будет? — удивился Адриан. — Следующий раз…

— Не знаю, — Муза пожала плечами, — если пригласишь на настоящее свидание, а не вот это вот всё…

Адриан улыбнулся уголком губ, снова без всяких настоящих эмоций, и серьёзно сказал.

— Я бы хотел, но с завтрашнего дня начинаются репетиции, график плотный. Тебе не вырваться.

Муза кивнула.

— Значит, когда получится.

— Значит, когда получится, — повторил за ней Адриан и повёл её в сторону метро. — И тогда я подготовлюсь, можешь на меня рассчитывать.

* * *

Всю дорогу до театра Муза думала, что Адриан обиделся — таким тихим и молчаливым он был, но в коридоре между их гримёрками Адриан всё никак не мог с ней попрощаться, никак не мог отпустить её руку и смотрел, смотрел… У Музы колотилось сердце от предвкушения и волнения, и она бы уже сама поцеловала его, если бы только могла себе это позволить. Если бы только могла быть уверена в нём.

Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Муза потянулась рукой к лицу Адриана, он нервно дёрнулся, но позволил ей коснуться металла маски, провести по нему кончиком пальца, потом накрыл её руку своей и медленно отвёл в сторону.

— Не надо.

— Когда ты это снимешь? — вырвалось у Музы, и она тут же прикусила язык.

Адриан ответил спокойно.

— Не знаю. Позже. Не очень скоро, — он держал Музу за обе руки, их дыхания переплетались, а губы почти касались друг друга, но ни один из них не делал этот шаг. — Пообещай мне, — вдруг произнёс Адриан.

— Что? — прошептала Муза в ответ.

— Пообещай, что подумаешь о том, что я тебе говорил про баланс и контроль. Обещаешь?

— Подумать?